Когда присел, то ведьмачьим чутьем ощутил движение маленького кусочка свинца над головой. Даже чуточку дернуло по волосам, как будто мчался на летящем мотоцикле и едва не пободался со шмелем. И в этот момент накрыло холодной липкостью. Она сразу же побежала из груди по венам, торопясь занять как можно больше территории. Торопилась превратить меня в зайца, выбежавшего на дорогу и увидевшего огни машины…
Я сразу же шарахнул ладонью себя по лбу и глубоко вдохнул.
Странный способ, но мне он всегда помогал. Помог и сейчас. Через секунду отпустило. Холодное и липкое смылось до лучших времен.
— Второе ухо отстрелили, — раздался сверху грустный голос Люциса. — Сегодня точно херовый день.
Я быстро взглянул туда, откуда примчалась пуля. Там, на кровати, сплелись в страстной борьбе Савелий и длинноногая очаровашка. Она визжала, царапалась, пыталась ударить Савелия в пах, но он не давал ей развернуться и оттянуться по полной. А вот над ними…
В богатых домах над каминами вешают звериные морды, под которыми хозяева любят рассказывать легенды о добыче зверя. Вроде как лев выскочил из кустов в тундре и пришлось его запинывать. Или же олень собрался насадить на рога, поэтому пришлось убить щелбаном. В общем, что-то в этом духе. Как раз сейчас подобную картину я увидел над борющимися, только вместо звериной морды было бородатое человеческое лицо.
Это самое бородатое лицо умудренного жизнью уральского крестьянина подмигнуло мне и втянулось в стену. Вот жеж зараза, только привидений мне не хватало. А особенно таких, у которых оказываешься в долгу! Потом замучаешься отдавать должок…
— Отпусти-и-и! — провизжала девица, пытаясь сбросить Савелия.
— Не отпущу, тварь! Ты снова палить начнешь! — резонно отвечал друг, всё также пытаясь завоевать металлический ствол, отбрасывающий отблески смерти.
Я бросил взгляд на Люциса. Тот стоял, прижав ладони к ушам. Сквозь пальцы просачивалась красная жидкость. И это была не кинематографическая кровь, а вполне реальная. Вон, два кусочка некрасивой плоти на полу подтверждали это.
— Может, ещё удастся пришить? — с надеждой спросил меня Люцис.
Его глаза всё ещё посылали друг друга на фиг, но некоторая осмысленность в них появлялась.
— Не, вряд ли. Но тебе и без них хорошо. Больше брутальности.
Прозвучал ещё выстрел, после которого он вздрогнул и попытался убежать. Но не тут-то было!
— Коля, никого не выпускать! — гаркнул я.
На месте проема возникла знакомая серебристая пелена, откинувшая тифлинга назад. Он опрокинулся навзничь, а точный удар в лоб заставил его забыть про больные уши. Люцис отключился.