Вот и сейчас — я не открывал глаза, но чувствовал чужой взгляд. Причем этот взгляд шел не от пикси. Это было чужое, неприятное и весьма холодное созерцание. Как будто в комнате засел Дедушка Мороз, а я ему задолжал и не отдавал всё лето.
Тихо сжал под подушкой рукоятку серебряного кинжала. Если мой неизвестный посетитель дернется, то…
— Не надо, ведьмак, — прозвучал в комнате грубый бас.
Этот бас прозвучал так неожиданно, что я невольно дернул рукой. Нервы, знаете ли…
Раздался свист, после тупой звук. Такой звук бывает, когда острое лезвие втыкается в деревянную преграду.
— Ну я же говорил, что не надо, — снова послышался тоже бас. — Вот и стул испортил… Хороший стул, крепкий.
На этот раз бас звучал обиженно, словно он был недоволен тем, что я ему не поверил. Я быстро открыл глаза и несколько раз моргнул, чтобы привыкнуть к темноте.
Фонарный свет, проникающий через окно, обрисовал мне сидящего на стуле здоровенного мужика. Одет в обычную олимпийку с полосами и надписью «Onadast». Из ворота олимпийки выглядывает белесая майка-алкоголичка. На ногах треники с лампасами в три полоски и китайские шлепки на стильных носках.
И этот мужик был полупрозрачным!
Из его груди торчал мой серебряный кинжал, который, по всей видимости, не причинял призраку никакого неудобства.
Бородатая харя мужика была мне чем-то знакома. Он шмыгнул носом, как будто у призраков бывает насморк, и я вспомнил!
Это же тот самый призрак, который помог мне увернуться от пули.
Приперся за вознаграждением?
— Не стоит будить человека посреди ночи! — буркнул я. — До утра не мог дождаться?
— Днем я стесняюся, — пробасил призрак. — Меня же народ может увидеть. Зовут меня Кузьма Силантьев, сам я из деревеньки Клещуха, что на Урале…
— Слышь, Кузьма, какой народ? Кого ты лечишь, призрак? Тебя только видят те, кому ты хочешь показаться!
— А я много кому хотел бы показаться, — вздохнул призрак.
— И на хрена?
— Чтобы спеть!
— Спеть?
— Ну да, я при жизни всегда мечтал о том, чтобы петь для людей. У меня глубокий бас, он создан для того, чтобы нести радость людям. Всегда мечтал петь на публике, но… всегда стеснялся. А без этого я не могу уйти…
Стеснительный призрак, который всегда мечтал петь. Не хватало мне ещё призрака с комплексами.
— И ты приперся среди ночи для того, чтобы рассказать мне об этом? Ну что же, я выслушал. Иди в баню.
Призрак вздохнул и сказал:
— Ты должен мне помочь.
Вот этого я и ждал. Значит, всё-таки приперся за наградой. Но мне почему-то было влом куда-то тащиться и что-то там делать. Нет, я не ленивый, я просто прокрастинатор. Да-да, я всегда так отмазываюсь перед совестью. Совесть глупая и не знает новомодных словечек, поэтому замолкает, думая, что это какая-то редкая болезнь.