— Слушаю и повинуюсь, госпожа, — сказал я в ответ. — А позволь уточнить — как долго мне нести охрану?
— Пока маэстро Лучиано Поперчитте не закончит свою последнюю песню «Темный покров». Дальше ты можешь быть свободен. Приступай! — скомандовала зазовка и отключилась.
Я посмотрел на телефон. Вот возникло желание позвонить в ответ и сказать, что зазовка дура беспросветная и вообще идиотка в квадрате. Неужели она не догадывается, что орган и певец Лучиано не просто так соединились?
Или она не знает, что Лучиано Поперчитте пользуется дурной славой призывателя демонов среди магиков? Да, голосина у него знатный, но… Он же призывал демонов с юношества и даже отбыл два раза срок за то, что вызывал смертоносных тварей без лицензии.
А остальные? Неужели остальные не боятся слушать того, кто в любой момент может вызвать из огненных трущоб какого-нибудь голодного демона? И ведь тогда никто из охраны не спасет людей от когтистых лап и острых клыков.
— Ты слышала? — спросил я Чоплю.
— Ага, слышала. И уже успела офигеть, — кивнула та. — Это что же сегодня за беспредел-то готовится?
— Не знаю, — покачал я головой. — Вообще не представляю. Чтобы приехали слушать призывателя демонов, да ещё и так много… Это что-то небывалое.
— Может, всё-таки бахнем? — спросила Чопля.
— А вот теперь бахнем обязательно. Пошли. Делаем всё как договаривались. Кузьма уже на месте?
— Должен быть на месте. Я ему передала всё, что ты просил. Он обещал быть там, — кивнула Чопля.
— Тогда сядь на указанное место. Если кто спросит, то помашешь билетом, — я показал билет. — Скажешь, что заняла место для господина. Ты будешь моими глазами и ушами в соборе. Как только придет время «Темного покрова» сразу же выпускай Кузьму. Пусть горланит так, чтобы сбить Поперчитте с панталыку.
— А что горланит-то?
— Да всё, что угодно. Лишь бы сбил… Мне кажется, что этот лиходей будет плести заклинание призыва кого-то могущественного. А слова заклинания вклинит в песни. И Комовский станет жертвой для призванного. Кстати, поглядывай за ним — как только его сдернут с места, сразу же дай знать. На, держи, — я протянул небольшую горошину-наушник.
— О, старый добрый слухач. Блин, как же после него ухо чешется, — хмыкнула Чопля.
— Не звезди, лучше пусть ухо чешется у живой, чем отвалится у мертвой, — философски заметил я.
— Ну да, с таким не поспоришь, — улыбнулась Чопля и протянула ладошку. — Дай пять, ведьмак! Если что пойдет не так, то мне очень приятно было служить у тебя.
— Да всё пойдет нормально. Но пять держи! — я хлопнул по подставленной ладони. — Пусть ты и не из самых добросовестных слуг, но девка ты хорошая, хоть и пикси.