Не могу сказать, что мне это не понравилось. Тепло, мягко, солнышко светит, и ладонь упирается в одну из грудей. Помещица отвернулась от дороги, словно не хотела, чтобы прохожие видели её лицо.
Боится позора? Хм…
— Я тут все крылья истрепал, а он по кустам с телками шарится! — раздался резкий голос.
Я тут же повернул голову, чтобы увидеть недовольного прохожего и… наткнулся на черный клюв ворона. Здоровенная птица, размером со взрослого индюка, смотрела на меня недовольными черными пуговицами глаз. В одной лапе он держал свернутый пакет-майку. Сквозь
— Ты кто, горластый? — спросил я, хотя уже знал ответ.
Только у императора был вот такой вот посыльный, что может стрелой промчаться по небу и передать донесение.
— Кто-кто… Журавль в пальто! — прокаркал ворон. — Я еле тебя нашел. Вот, тут документы на поступление. Император надеется, что ты сможешь всё сделать правильно.
— Передай императору…
— Ты что во мне передаста увидел? — возмущенно каркнул ворон. — Я служу только Его Величеству, а не какому-то нищему ведьмаку, который валяется по кустам с бабами.
После этого небольшого спича ворон возмущенно каркнул, взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Мелкие песчинки взвились в воздух и радостно кинулись мне в лицо. Когда я смог открыть глаза, то ворона уже как ни бывало. Даже перышка не оставил, засранец.
— Мы ещё полежим, или сделаем вид, что просто споткнулись? — спросил я, галантно потеревшись лобком о лобок.
Ответом было моментальное скидывание меня в траву. Какой-то наглый одуванчик сунул свою кудлатую башку прямо мне в рот. Вот, блин, дрессировщик — льва нашел! Я еле отплевался от белых пушинок. Кто пробовал сплюнуть июньский тополиный пух, тот поймет.
— Я правильно понимаю, что ты пряталась от вестника императора? — спросил я, когда вылез и начал отряхаться.
— Может и правильно, — буркнула помещица.
— А это значит, что ты задумала что-то противозаконное.
— Может и задумала.
— Тогда мне придется тебя сдать в полицию, — пожал я плечами. — Ибо ты заговорщица и замышляльщица.
— Кто-о-о? — протянула Оксана.
— Заговорщица и замышляльщица, — повторил я, неуверенный, что последнее слово вообще существует.
Оксана только хмыкнула в ответ. Мол, делай что хочешь. Сама же она начала теребить принесенную ношу. На траву легли документы, утверждающие то, что я не простой крови, а слегка голубоватой.
Крови, а не ориентации! А то мало ли что подумаете!
Оксана фотографировала документы и тут же кому-то пересылала. Потом она чуть поправила волосы и забабахала сэлфи. Тоже отправила.
— Слышь, подруга, это тебе зачем? — спросил я и хмыкнул. — Никак ты со мной собралась на обучение поступать?