Трехэтажное здание женского общежития располагалось слева от главного корпуса. Идти было всего ничего, так что я даже взопреть не успел. Возле входа в общежитие стояли три девушки. Черненькая, беленькая и рыженькая. Прямо как ночь, день и солнышко.
Верхнюю часть тела черненькой облегала голубая блузка, натягиваясь до предела на груди третьего размера. Того и гляди — порвется ткань, а наружу вырвутся два спелых плода, чтобы радовать своим видом мужские взгляды. Нижние формы обтягивала цветастая юбка, которая заканчивалась на середине бедер. И вот тот полумрак, который скрывался под юбкой, невольно притягивал взгляд.
Грудь беленькой была на размер меньше, но тоже аппетитная. Пусть и прикрыта задорной маечкой, но тоже вызывает исследовательский интерес. Попку утягивали джинсы, которые в прошлом назвали бы «варенками». Голубые глаза сверкали карбункулами, обжигая ледяной волной.
Дольше всего мой взгляд задержался на рыженькой. Вот обладательнице солнечного волоса повезло не только с белоснежными зубами. Природа наделила её четвертым размером груди, который прямо-таки разрывал оранжевую ткань футболки. Принт в виде кошачьей морды растянулся так, что блестящие глазки пришлись на предполагаемое место сосков. Да и сама морда выглядела донельзя довольной. Я принт имею ввиду, а не радостную моську фигуристой рыжевласки. Её фигурка больше других подходит под определение «песочные часы». При виде рваных джинсов я невольно сглотнул и расплылся в невероятно радостной улыбке.
— Слюни подбери, — буркнула Оксана. — А то по асфальту волокутся.
Ого! Что это у нас? Никак ревность? Тогда почему бы не поддразнить?
— А? Ой, это ты? — сделал я удивленное лицо. — Извини, твоё существование как-то померкло для меня, — после этого поклонился троице. — Добрый день, молодые дамы! Была бы у меня шляпа, то с радостью приподнял бы её, выразив своё почтение. А так только могу высказать свое восхищение — ваш вид заставляет забыть меня о различных проблемах. Я упрашиваю своё сердце замедлить свой бег, но оно бухает так, словно хочет вырваться и распластаться у ваших ног.
— А он зачетный, — окинула мою фигуру взглядом рыжевласка и вынесла свой вердикт.
После таких слов она ещё больше начала мне нравиться. Лицо Оксаны чуточку скривилось.
Ага! Вот и проявляются собственнические чувства. Я даже немного приосанился.
— Да, интересный экземпляр, — кивнула брюнеточка. — Судя по широким плечам и мощной шее, явно не из московской знати. Да и язык на месте…
На Оксану уже было жалко смотреть. Она всё ещё крепилась, но было заметно, что ей это удается с трудом. Тут остается только высказывать презрение подобной оценкой, да и только.