— Обогрев восстанавливается, капитан, — Мири сменила гнев на милость. — Реактор стабилизировался на сорока процентах мощности. Этого хватит, чтобы не превратиться в ледяную статую, но забудь про щиты или прыжки в гипер.
— И на том спасибо, — я устало поднялся и закрыл технический люк, чувствуя каждую мышцу своего избитого тела.
Еще через час, я закончил возиться с навигационной панелью, вытерев замасленную ладонь о штанину, которая и без того напоминала полотно авангардиста, рисовавшего исключительно мазутом. Мой «Странник» тихонько попискивал, приходя в себя после того энергетического пинка, который отвесила ему наша фиолетовая гостья, и в этом звуке слышалось явное неодобрение моих жизненных выборов. На мониторах всё ещё прыгали помехи, но основной контур управления я всё же реанимировал с помощью доброго слова, мотка медной проволоки и такой-то матери, как учили в старых учебниках по ремонту антикварных корыт.
Свет на мостике перестал мигать тревожным красным и перешел в мягкий янтарный режим ожидания, словно «Странник» тоже решил немного передохнуть. Я вернулся в свое кресло, чувствуя, как тепло начинает медленно возвращаться в пальцы, и посмотрел на главный экран, где Мири уже вывела изображение с камеры в трюме.
— Роджер, вынь палец из носа и посмотри на четвертый монитор, — едко заметила Мири, чья голограмма теперь мерцала на углу пульта, изображая скучающую секретаршу. — Наша спящая красавица соизволила открыть глазки, и, судя по её виду, она не в восторге от сервиса в твоем эконом-классе.
Глава 3 Триумвират во тьме
Я нажал на кнопку активации камеры, и тут же прилип к экрану, ожидая увидеть, как девица начнет выносить заваренную дверь ударом ноги или хотя бы поливать её остатками крио-геля. Но в трюме царила подозрительная, почти кладбищенская тишина, которая пугала меня гораздо больше, чем если бы она решила станцевать чечетку на моем погрузчике.
Девчонка все еще лежала неподвижно, но её грудь теперь мерно вздымалась, а вокруг пальцев периодически пробегали слабые искорки статического электричества. Она выглядела почти мирной, если забыть о том, что она только что превратила мой грузовой отсек в зону боевых действий без единого выстрела. Я понимал, что долго она так не пролежит, и когда она проснется, мне придется иметь дело с чем-то, к чему меня точно не готовили даже на курсах экстремального пилотирования.
— Почему она не орет? — прошептал я, словно она могла меня услышать через три переборки. — И почему она сидит так тихо, будто ждет трамвая на окраине обитаемой вселенной?