После выстрела меня на миг передёрнуло. Слишком уж юное лицо.

«Потом думать станешь», — сухо подсказал Добрецов.

— Левее! — крикнул Илька.

Я перевёл ствол и увидел сразу двоих. Они пригибались у поваленной берёзы, таща с собой раненого. Албазов выстрелил. Я следом. Раненого бросили, один упал рядом с ним, второй сорвался вниз по склону, но там его приняли гольды.

Пальба стала стихать. Ещё минута, может меньше, и внизу остались только стоны, плеск ручья да выкрики на китайском.

— Не лезем. Ждём ещё, — негромко сказал Денис Палыч.

Он что-то прикинул, потом махнул рукой:

— Теперь пошли.

Мы осторожно стали спускаться. Главное, не поскользнуться, а то можно легко до ручья на заднице доехать по сырой земле и корням.

Я держал берданку наизготовку, водя стволом от одного куста к другому. У ручья стало ясно, что мы справились.

Тел было много. Больше двух дюжин, если считать тех, кого видно здесь. Кто-то лежал на склоне, кто-то в воде, кто-то погиб прямо в укрытии. Не было им спасения, когда попали в такой огневой мешок.

Кого убили мы, кого гольды, кого ещё во время ночной стычки, теперь уже чёрт разберёт. Да и не до счёта было сейчас.

С противоположного берега показались гольды. Низкие, мокрые, они шли спокойно, проверяя каждый куст и пригорок. Илька поднял руку и что-то крикнул им на своём.

Гольды спустились к ручью и стали перебираться по камням на нашу сторону. Один остановился возле раненого хунхуза, что лежал на боку. Гольд шагнул ближе, наклонился и добил его охотничьим ножом.

Так делали и остальные. Не оставляли раненых противников за спиной. Раздался выстрел: видно, кто-то из хунхузов пытался схорониться под корнями, но и его достали.

После того, что хунхузы творили этой ночью, у меня даже мускул не дрогнул.

— Андрей, правее, — сказал Илька.

Я повернулся. Ещё один манза приподнялся из-под завала веток. Лицо в грязи, глаза бешеные. В руке какой-то пистоль. Я уже вскидывал берданку, но гольд, что шёл ближе всех, походя метнул нож. Клинок вошёл хунхузу под ключицу, и тот вернулся туда, откуда и вылез.

— Вот теперь, кажись, всё, — сказал Терентьев и перекрестился.

Гольды поднялись к нам. Илька быстро переговорил со старшим, которого я прежде не видел. Тот выслушал, кивнул и тут же отправил двоих вниз собирать трофеи. Законное дело: что с бою взято, то свято. У гольдов это правило тоже работало.

Ружья, ножи, подсумки, патроны, фляги. Парочка стала снимать с хунхузов всё ценное и стаскивать в одно место.

Я видел, как молодой гольд поднял хунхузскую винтовку, осмотрел затвор, глянул на нарезы ствола, сунул своё старое ружьишко товарищу и забрал трофей себе. Другой нашёл берданку, улыбнулся и стал перебирать карманы убитого, видно, искал патроны.