— Если повезет, у нас получится. Усилия окажутся не напрасны.

Вадим остановился в полутемном коридоре НИИ, прислонился к стене и внимательно посмотрел на Исаева.

— Артур, давай-ка еще раз. В Доме Советов много лишних ушей, здесь тихо, только мы. — Он ткнул пальцем в бетонную стену. — Объясни честно: затея с «„благословением“» для других вообще реальна? Или это все больше похоже на авантюру?

Иммунолог помедлил, поправил сползшую маску и наконец заговорил:

— Если коротко… шансы не то чтобы нулевые, но крайне малы.

— Погоди, -нахмурился Вадим. — Ты же сам предлагал, типа, исследуем штамм, посмотрим, может сможем повторить. Теперь вдруг малые шансы?

Исаев развел руками.

— Я предлагал, да. Потому что это единственный путь, где хотя бы в теории есть перспектива. Все остальное — тупики. Но… ты должен понимать, что Хронофаг — это не вирус в том виде, в каком мы привыкли. Это вообще нечто особое.

— Ну ты объясни, не делай вид, что я полный идиот, -буркнул Вадим. — Я не доктор, но кое-что читал из секретных документов, в школе учился, умны книжки читал.

— Хорошо. — Исаев вздохнул. — В классической биологии вирус — это крошечный паразит, кусок генетического кода, упакованный в белковую оболочку. Его задача проста: внедриться в клетку, заставить ее работать на себя, а потом размножиться и разнести копии дальше. Простая, примитивная схема.

Он сделал паузу и постучал пальцем по стене, будто набивая ритм.

— Но Хронофаг… он совершенно другой. Его геном огромен, во много раз больше, чем у любых известных вирусов и сама структура… в ней котором сочетаются фрагменты с одной и двумя нитями ДНК. Там есть последовательности, которые выглядят как программы — сложные, многослойные. Они могут активироваться или замолкать в зависимости от обстоятельств. Как будто кто-то заранее предусмотрел все возможные сценарии.

— Да всем понятно, Хронофаг — не просто очередная простуда.

— У него нет фиксированной формы. Он адаптивен на молекулярном уровне. Мы привыкли, что вирус подстраивается под иммунитет или лекарства поколениями, через мутации. А здесь адаптация идет мгновенно, с минимумом ошибок, будто он переписывает собственный код прямо в процессе. Ну тупо наугад, а словно «„понимает“» как нужно заранее.

Вадим присвистнул.

— Ну, это я и так чувствовал… он в башке сидит как будто живой.

— Верно. И это не метафора. — Исаев пристально посмотрел на него. — У Хронофага есть способность к так называемым неклассическим биохимическим реакциям. Мы не понимаем, как он это делает. Например, он может обходить термодинамические ограничения, заставляя молекулы собираться в устойчивые структуры там, где по всем законам химии они должны разваливаться.