В большом зале, где Самуил обычно вещал свою проповедь, теперь кипело настоящее военное совещание. У длинного стола, заваленного картами и радиостанциями, собрались командиры групп. Сам Самуил стоял посередине, опершись ладонями о столешницу. Его лицо было каменным, хотя обычно он любил изображать вдохновенного пророка.
— Докладывай, -бросил он хрипло.
Выступал мужик в камуфляже, с забинтованной рукой и лицом, испачканным грязью. Один из сборщиков.
— Двигали к «„Ленте“». Попали в засаду на южной окраине, возле гаражей. Нас было восемь. Из-за угла выкатился БТР. Сразу же из пушки прошлись… — он сглотнул. — Мишу и Олега, они были в кабине, порвало в клочья. Остальные легли, когда мы выскакивали из кузова и пытались найти укрытие… Менты били прицельно, будто на полигоне.
Вадим заметил, что у рассказчика дрожат пальцы. Он тянул речь, но все понимали: из восьми живыми вернулись лишь двое.
— Кто напал? -спросил Самуил глухо.
— Кудровские, -выплюнул тот. — ОМОН, черт бы этих мусоров побрал. В броне, с бронетехникой. Орали в рацию, что «„сектантам здесь не место“».
По залу прокатился гул. Люди переглядывались, кто-то крестился, кто-то сжимал ружье.
Самуил потянулся к радиостанции и включил ее на общий канал. Его голос загремел громче, чем в проповедях:
— Палыч! Ты, тварь, слышишь меня?
Секунды тянулись. Наконец в динамике зашипел мужской голос: глухой, прокуренный, но полный силы.
— Слышу. Ну, че ты орешь, поп?
— Ты убил моих людей, -прорычал Самуил. — Напал на сборщиков, которые никому не угрожали. Зачем резню устроил? Решил войну начать?
На том конце засмеялись. Смех был сухой, неприятный.
— Ты сам виноват, Самуил… или как там тебя по-настоящему звать. Лезешь куда не надо. Мы тебе и всем окрестным бомжам месяц назад ясно сказали: восток города наш. Хочешь жить — сиди тихо в своем гадюшнике, читай псалмы и не отсвечивай. Сунетесь на нашу территорию — завалим без суда и следствия. Так и будет.
Самуил сжал кулак так, что костяшки побелели.
— Мы все один народ. Вместо того чтобы объединяться, ты устраиваешь бойню. Ради чего? Чтобы грабить?
— Ради порядка, чтоб все знали свое место, -отрезал Палыч. — У нас есть бронетехника, сотня подготовленных бойцов, оружие. А у тебя что? Бабы с иконами, да дураки с двустволками. Твои люди — мясо, Самуил. А я своих берегу. Так что слушай внимательно: еще раз увижу твоих за нашей чертой, расстреляем всех, даже детей. А может \и приедем в гости для разъяснительной беседы.
Гул негодования прокатился по залу. Несколько ополченцев вскинулись с криками «„да мы им покажем! “», но Самуил поднял ладонь, требуя тишины.