— Нет, Вадим, — Исаев покачал головой. — Они лишь подтолкнули. Основу он нес в себе миллионы лет.
— И что ты хочешь сказать? Что мы теперь живем в мире чужой биологии?
— Я хочу сказать, — Артур поправил респиратор. — Что мы больше не господствующий вид и сами спровоцировали глобальную катастрофу.
— А что ты там говорил про адаптацию и минимум ошибок?
— Вот возьмем этих первые зомби, что бродят стадами… они ведь выглядят как тупиковая ветвь. Искалеченные, потерявшие все человеческое, деформированные. Но с точки зрения Хронофага — это не ошибка.
— Я в курсе. Они заползают в темные норы и вырастают в ульи.
— Именно, — Артур поднял палец. — Они — строительный материал. Из их тел вырастают ульи. Они — охрана, тупая, но эффективная. Они и фабрики по производству новых штаммов. Даже их бесцельное шатание по городу не случайность: они рассеивают споры, заражают все подряд. Кажется, будто это хаос, но на самом деле в нем есть внутренняя логика. Вирус использует их тела, чтобы исправлять собственные же ошибки. Он как будто запускает форсированную эволюцию, проверяет разные варианты. Что не работает, превращается в органику для улья. Что работает, закрепляется и развивается дальше. Как те адские детишки у особей второй стадии.
На мгновение Артур замолчал, потом продолжил:
— Или тот же Левченко. Оказывается, у него была врожденная атипичная реакция иммунной системы. Я следил за его течением болезни… И у него все шло не так, как у первых зараженных. Более плавно. Долго держался, почти четыре дня. Сначала терял высшие функции медленно, почти незаметно. Не было этих обвальных перегрузок организма, как у большинства.
— Но в итоге все равно превратился.
— Да, разум потерял. Но сам процесс шел иначе. Как будто вирус искал новый путь, пробовал перестроить хозяина так, чтобы не убить его и не искалечить. Это ведь тоже способ оптимизации. Хронофаг не просто мутирует, он корректирует свои ошибки в реальном времени. Как будто каждая неудачная мутация становится ступенькой для следующего шага. Или… или существует некий пока не открытый механизм обратной связи.
— Вот дерьмо… -протянул Вадим. — Значит, даже тупиковые формы ему на пользу. Я догадывался…
— Ага. Тупиковые на первый взгляд мутации — всего лишь побочный продукт эксперимента, который тоже можно пустить в ход. И чем больше материала Хронофаг получает, тем быстрее двигается эволюция. Поэтому-то я и говорю: у нас мало шансов. Мы привыкли, что патоген рано или поздно ослабевает, приспосабливается к хозяину. Но здесь хозяин сам превращается в инструмент.