— Вот это… по-настоящему обидно, -сказал Вадим глухо и сел обратно на корточки. — О бабах можно забыть.

Позади раздался топот лап. Дружок ворвался в зал, его четыре глаза светились радостью. В мозг хлынул образ: Вадим, лежащий мертвым, весь в крови, и рядом он же, живой.

— Ты жив. Хорошо, -сказал Дружок, посылая радостную волну. — Я рад.

— Жив, -хмыкнул Вадим. — Смерть — это плохо, прочувствовал на собственной шкуре. А вот то, что я теперь…

Он кивнул на панцирь.

— Это тоже так себе.

Он встал и медленно осмотрел себя внимательнее. Теперь, когда первая паника ушла, он смог рассмотреть «„работу“» улья.

На плечах сидела прочная кираса, будто слепленная из камня. Но при движении она не скрипела и не мешала, наоборот, изгибалась под его телом, как будто была живой. На локтях и коленях — плотные утолщения, «„налокотники“» и «„наколенники“», встроенные в тело. Ребра были закрыты полосами хитина, ложащимися друг на друга, как чешуя рыбы.

Шлем… Соколовкий провел рукой по голове. Неровные пластины, асимметричные, будто природный минерал, отполированный временем. Гладкие и шероховатые одновременно. В обычном состоянии полностью скрывающий лицо, но стоило захотеть и пластины раздвигались, уходя под череп, оставляя человеческие черты открытыми.

Кожа за исключением овала лица исчезла полностью. Ее заменял панцирь — серый, с базальтовой текстурой, слегка переливающийся. Он не натирал, не стеснял движения. Даже пальцы двигались свободно, суставы подчинялись воле, хотя чувствительность стала хуже: поверхность ощущалась глухо, как через толстую перчатку.

— Чистая инженерия, -пробормотал Вадим, разглядывая себя. — Биоконструктор сделал меня ходячим тараканом. Но… подогнано идеально, даже мелкая моторика осталась.

Он снова коснулся живота. Ни органов выделения, ни гениталий, гладкая броня, замкнутая и цельная.

— Ну хоть трусов и прокладок не нужно… -сказал он вслух, с мрачной усмешкой. — Только вот… жить теперь придется совсем иначе. Для людей теперь выгляжу настоящим монстром.

Дружок неловко замялся, посылая образ, как он просил улей: «„сделай крепким, неуязвимым для пуль“».

— Ты сделал как считал нужным, — Вадим опустился и потрепал огромную голову товарища. — Ну что ж, дружище… спасибо. Ты вытащил меня с того света. А это важнее всего.

Дружок радостно ткнулся мордой в его грудь, Вадим смотрел в зеркало и понимал: отныне он не человек, но и не чудовище. Что-то новое.

— Без тебя нам грустно.

— Нам? Кому именно?

— Всем. Развитым. Зомби. Нет вожака. Не цели.

— Подожди… -проговорил он сам себе. — Ты хотел, чтобы я был неуязвим для пуль, просил у улья. И улей… сделал. В своем стиле, да. Но сделал!