+Видим тебя… Мы голодны… Поиск еды… Скоро темно… Охота.+

Он стал понимать инфицированных лучше, они не были тупыми в классическом понимании. Такие категории для неличностных созданий бессмысленны, синхронизированные особи мыслили в такт единым коллективом. Не словами, сознание Вадима лишь таким образом интерпретировало радиотелепатические сигналы, а намерениями, образами, инстинктивными устремлениями.

Вадим вздрогнул, когда понял, что может намного глубже заглядывать глубины их памяти. Картинки мелькали, будто сны: обрывки улиц, огонь, лица мертвых людей.

— Черт… -он покачал головой. — Теперь я… подключен по полной.

Рядом резво носился Дружок. Радостные волны эйфории накатывали от него, словно от щенка, впервые увидевшего хозяина после долгой разлуки.

— Сильный! Живой! -говорил он вслух и передавал яркие образы: Вадим поднимает автомат, Вадим стоит над трупами врагов, Вадим улыбается.

— Подожди, -буркнул Вадим и шагнул к покореженной иномарке, стоящей у обочины. Он обхватил бампер и рывком поднял нос машины. Металл скрипнул, шины повисли в воздухе.

— Святые сиски… -выдохнул он. — Это что, я⁈ Раньше так не мог.

Он попробовал прыгнуть. Тело отозвалось легко, мощно, и Вадим вылетел вверх метра на три, рухнув с гулким ударом обратно. Он попробовал в длину и с места перелетел через семь метров, приземлившись на обе ноги. Панцирь приглушил удар

— Сука, будто Халк какой-то, -сказал он с нервным смешком. — Только хитиновый.

Настя появилась сзади, тихая, как тень. Ее четыре глаза следили за каждым движением.

— Это… невозможно, -сказала она обычными словами. — Ты умер. Я чувствовала… Все… Конец.

— Ну… как видишь, — Вадим развел руками, щелкнув пластинами биодоспеха. — Я снова тут. Хотя, может, уже не я… Кстати, почему ты сейчас говоришь членораздельно и ощущаешься иначе? Более живой.

Развитая пожала плечами.

— Я… словно проснулась вместе с тобой.

— Ты… проснулась? А, ну да, синхронизация усиливает наши ментальные возможности.

Настя чуть нахмурилась, и в ее сознании Вадим уловил не страх, а искреннее удивление, смешанное с надеждой. Она не хотела вновь существовать подобно полусознательной сомнамбуле.

Вадим хотел что-то сказать, но в животе вдруг заурчало так громко, что даже Настя дернулась. Голод ударил волной, резкий, животный. Он обернулся и улей словно услышал его нужду. С ближайшего скопления биомассы стекла густая прозрачная жидкость, сладковато пахнущая.

— Вы серьезно?.. -скривился он. — Вы меня решили кормить соплями?

Но голод оказался сильнее. Соколовский поднес ладони и зачерпнул. Вязкая масса потянулась за пальцами, он хлебнул приторно-сладкого секрета с металлическим оттенком. Желудок скрутило, но через секунду стало легче. Тепло разлилось по венам, жажда и голод отступили.