Вадим наблюдал, как за пару часов преобразования в улье на телах прыгунов расползались наросты, сначала бледные, потом темнели, становились матово-серыми. При постукивании они недобро позвякивали, суля наемникам большие проблемы. Металлорганика, хитин, пронизанный нитями железа и кальция.

— Металл в броне? -хмыкнул Вадим. — Неплохо, тоже думал над этим. А выдержит ли очередь из крупняка?

— Выдержит одну-две без критической потери боеспособности, -уверенно ответил Исаев. Его глаза отсвечивали красным, но взгляд был предельно сосредоточенным. — Я просчитал. Толщина в шесть миллиметров, структура слоистая, сродни кевлару, только на органической основе. Векторное распределение нагрузки работает лучше, чем у современных бронежилетов.

Вадим криво усмехнулся:

— Вот ты и стал настоящим суперкомпьютером. Считаешь это все в уме?

— Разумеется, — Исаев отмахнулся. — Генетические последовательности, белковые свертки, комбинации аминокислот, все сразу. Мне теперь даже оборудование не всегда требуется.

Вадим на мгновение задумался, потом заговорил серьезно.

— Броня — это хорошо, но есть и другая угроза. Помнишь документы, что я нашел в госпитале?

Исаев нахмурился.

— Я тоже об этом думаю. Если наемники глушанут нашу связь, орда останется без управления. Хуже, если смогут подделать сигнал, зараженных можно натравить друг на друга. Или приказать им просто лечь и умереть.

— Вот именно, — Вадим стиснул кулак. — У нас нет права на такую дыру в обороне.

— Решение одно, -медленно произнес Исаев. — Автономность и фильтр, встроенный в нервную систему зараженных. Чтоб они могли распознать чужую команду и игнорировать ее, но это непросто.

Вадим нахмурился.

— Тогда научи. Вбей в них простое правило: если сигнал не от альфы -блокировать.

Исаев потер подбородок, и глаза его заблестели, будто он уже строил в уме схему.

— Возможно… Можно настроить реакцию синапасов на специфические маркеры, уникальные для тебя. Что-то вроде криптографического ключа, только на биохимическом уровне.

— Вот это уже звучит, -хмыкнул Вадим. — Работай.

В этот момент один из прыгунов, покрытый свежими пластинами, ударил себя в грудь, звук отозвался звонким металлическим гулом. Существо издало рык, больше похожий на рев мотора, и опустилось на все четыре. Вадим даже улыбнулся:

— Ну что, железяка, посмотрим, сколько ты продержишься против настоящего огня.

Полигон для испытаний устроили недалеко от Дома Советов, старый двор со сгоревшими авто и детской площадкой как напоминанием о прошлом мире. В центр загнали модернизированного прыгуна: массивные пластины на груди и спине блестели матовым серым, голова со скошенным лбом была закрыта роговым «„шлемом“», только глаза сияли красным.