– Я тебя люблю, как же я тебя люблю…

– И как же ты мешаешь этот соус, силой мысли? – Голос Умберто долетел до меня быстрее, чем запах горелого. Я побежала к плите. Мой неаполитанский брат утешил меня по-отечески. Ничего страшного, все можно исправить, нужно всего лишь переложить неподгоревшее в другую кастрюлю, а эту залить кипятком и потом оттереть.

– Прости, я задумалась.

– О чем, малышка?

Рагу все равно получилось вкусным, сладким, как плоды терпеливого труда, но Анита осталась недовольна. Умберто положил в рагу только молодую говядину, хотя оригинальный рецепт требовал взять половину жирной говядины и половину свинины.

– Конечно, нет, – нараспев заявил Умберто матери на диалекте. – Свинина вредна для здоровья.

– От нее повышается холестерин и закупориваются артерии, так? – сухо уточнила Анита.

– Молодец, ты запомнила.

Анита закатила глаза, потрясла тряпкой и спросила у сына:

– И ты же собирался научить Фриду делать неаполитанское рагу, так?

– Научи ее сама, если у тебя есть шесть-семь свободных часов, чтобы мешать рагу в кастрюле. Я не хочу вставать в воскресенье так рано утром, честно говоря. И готов поспорить, Фрида тоже. Видела, какие у нее круги под глазами?

– У нее круги под глазами, потому что она меня не слушает, – ответила Анита, сурово на меня взглянув. – А ты себя самого в зеркало видел?

Их перепалку прервал звонок домофона: пришли Сиф и Бренда. Умберто ни капли не смутился от такого количества молодых девушек, заполнивших кухню; наоборот, он чувствовал себя в своей стихии. Как и его мать, за столом он много расспрашивал Сиф и Бренду об их странах. Особенно его очаровал рецепт оленины с ягодами можжевельника и тот факт, что зимой пляжи полны серфингистов. Умберто по-доброму подшучивал над девушками, угрожал, что однажды постучится к ним в дверь с оленем или с водолазным костюмом на плече. Итальянец всегда готов к приключениям!

– Я бы посмотрела, как бы ты надел водолазный костюм на этого оленя! – Лицо Аниты сморщилось от неудержимого смеха.

Не знаю, поняла ли Бренда эту шутку. Моя подруга так и не стала частью Кастелламмаре, не овладела языком полностью. Но она все равно смеялась, ее голливудский смех звучал как далекое и не очень приятное воспоминание.

– Смотрите, девушки, я вас на самом деле могу навестить. Если уж я что-то решил, то делаю это, – предупредил Умберто и добавил серьезным тоном, цитируя: – Человек есть не что иное, как ряд его поступков.

– И кто это сказал? – спросила Анита.

– Всего лишь самый великий философ в истории человечества.

– Сократ никогда бы не сказал подобную глупость.