– Синьора Ассунта?

– Нет. Ты кто? – равнодушно спросила женщина.

Я не назвала свое имя, но пробормотала:

– Я потеряла носок, мне нужна сеньора Ассунта, мне надо забрать носок, я увидела ее фамилию на звонке у двери, но теперь понимаю, что ошиблась, простите, пожалуйста…

– Ты та девчонка, что у Аниты живет?

– Да.

– Заходи, – сказала женщина на диалекте, приглашая войти. – Мама в ванной.

Ага, значит, у синьоры Ассунты есть дочь, которая с ней живет. Женщина пропустила меня в маленький коридор, забитый куртками, обувью и другими вещами. В полутьме вещи напоминали монстров из детских кошмаров. Может, в коридоре не было света, а может, просто лампочка перегорела. Я оказалась почти прижатой к соседке в этом узком пространстве. Я ее почти не видела, зато чувствовала запах нечистоплотной женщины.

– Иди, иди, – произнесла она, закрывая дверь и указывая на плохо освещенный коридор.

Я пошла медленно, пробираясь вдоль наваленных у стен вещей и чувствуя за спиной мягкие шаги. Я едва-едва различала старые картины с пейзажами, которые закрывали трещины в стенах. Слева я краем глаза заметила гостиную, лежащую на диване стопку журналов, сушилку для белья, на которой висели майки и шерстяные кофты. Справа оказалась маленькая кухня без окон, освещенная гудящей неоновой лампой. В неоновом свете виднелись горы кастрюль, скомканная газета, сочащаяся маслом, керамическая раковина в трещинах. Где-то текла вода из крана, пахло плесенью и чем-то пережаренным. В конце коридора была дверь.

– Иди, там открыто, – услышала я женский голос за спиной, но соседка уже не преследовала меня.

Я повернула ручку двери. Шесть-семь ступенек – и я внизу. Вот где умирал день. Влажный холод пронизывал до костей, пахло мокрыми камнями. Казалось, что улица недосягаема, а о небе в таком месте остается только мечтать. На треугольнике цемента ничего не было – только носок. Я не могла позволить себе роскошь задуматься о том, зачем на самом деле нужен этот закуток. Я взяла носок и пошла по лестнице обратно.

– Большое спасибо, – сказала я женщине, которая хотела проводить меня обратно через коридор.

Но ответила мне не она. Хриплый, почти мужской голос донесся откуда-то из кухни:

– Кто это, Мена, кто это?

Нет, на самом деле голос раздался из комнаты, которая выходила в кухню. Наверное, там была ванная.

– Кого ты впустила в дом? – спросила на диалекте настоящая синьора Ассунта. Сквозь матовое стекло я заметила бежевый и розовый цвет ее нагого тела, изображение билось на части, а потом снова собиралось, словно нарисованное страстными мазками Ван Гога. Всем сердцем я надеялась, что синьора не выйдет из ванной до того момента, как я доберусь до входной двери. – Кто там?