– Как жаль, что этот человек умрет молодым.

Когда Раффаэле позвал меня за собой, не уточнив, куда именно, я последовала за ним.

* * *

В суматохе вечеринки никто не обратил внимания на «кошку» и на «дикаря», которые отошли в угол террасы и просочились в боковую дверь. Как комок по горлу, мы протискивались между каменными стенами арочного коридора. Я следовала за Раффаэле, который казался еще шире и выше из-за плохого освещения и мехового плаща, раскачивающегося в такт его тяжелым уверенным шагам. Видно, что парень тут был не в первый раз. Воздух становился более влажным, а коридор все не заканчивался и не заканчивался, словно хотел увести нас в самое сердце горы. Но потом вдруг он оборвался, и мы спустились по крутой лесенке в просторный зал. Если бы не огни и не свет луны, проникающие сквозь зарешеченное окно под крышей, в зале было бы совсем темно. Помещение оказалось маленьким, без мебели, стены были выложены грубым камнем, но это не портило великолепие комнаты. Прекрасны были и арочные порталы, и огромный камин, и бросающие тени канделябры, и горько-сладкий запах сгоревшей древесины, и аромат воска.

– А тут можно находиться?

– А что, ты хочешь вернуться на эту дурацкую вечеринку?

– Нет, но Мария Джулия сказала, что другие помещения закрыты и…

– Ах, Мария Джулия тебе сказала… – произнес Раффаэле нараспев, а потом запел: – «О, Мария Джулия, откуда ты пришла? Подними глаза в небо, прыгни раз и еще раз!»[19] – Он остановился рядом с камином. – Эта задавака мнит себя невесть кем, но на самом деле она – пустое место. Ничтожество. Если ты что-то из себя представляешь в этом городе, то тебе откроются все двери и кошелек не понадобится.

Не знаю, что Раффаэле имел в виду, но одну вещь я поняла. Он пришел на эту вечеринку случайно или по ошибке. Почему-то мне понравилось, что он держался обособленно и не являлся частью местного «приличного общества». Ведь и я не являлась его частью, да и вообще я не принадлежала ни к одному из слоев этого мира – очень старого, но нового для меня – и не знала его законов. Однако здесь в этом зале не чувствовалось, что Раффаэле изгой. В этой пустой и одновременно уютной комнате, в слабом свете, который подчеркивал каждый волосок прически Раффаэле и его античную прямую линию носа, он опирался голой рукой о стол как хозяин замка. Словно все вокруг принадлежало ему: камин с лепниной, кочерга из кованого железа, лакированные балки, поддерживающие потолок. Здесь он обладал такой силой, что по моему телу пробежала дрожь.

– Я просто опасаюсь, что у нас могут быть неприятности, – сказала я неуверенно.