– История прекрасная.

– Ага, значит, я ошибся насчет тебя. Ты все-таки из тех, кому нравятся сильные истории. Ты точно в классический лицей ходишь? – В третий раз он взял меня за руку, но теперь сжал ее, и я почувствовала буквально все: тропическую влажность его ладони, экзотическую силу его пальцев – и остро осознала, насколько мала моя ладонь. – Пойдем со мной. – Он повел меня к массивной лестнице в глубине зала. Раффаэле шел медленно, как будто не хотел разбудить мертвецов и навлечь на нас их вечный гнев. По дороге к лестнице он шептал мне: – Куча народу, которые ходили по замку ночью, слышали пугающие голоса, от которых кровь стыла в жилах.

– И что же они говорили, эти голоса? – Я тоже перешла на шепот, а тем временем мы поднялись по первым ступенькам.

– Ну, трудно разобрать. Были стоны боли, жуткий смех, а иногда даже…

Раффаэле издал оглушающий вопль. Всего несколько секунд, но крик наполнил комнату до краев и опустошил от воздуха мою грудную клетку, из которой вырвался жалобный писк. Я вцепилась в руку Раффаэле со всей силой ужаса, в который он меня так жестоко поверг. Он засмеялся.

– Ты что, совсем спятил? Я чуть не упала.

Раффаэле тщетно пытался сдержать хохот. Взрыв его радости, неспособность сдержаться не оскорбила, а передалась мне. Может, дело тут было в облегчении после испуга или в удачной шутке. Вскоре мы хохотали в полутьме как сумасшедшие.

– Но признайся, тебе понравилось.

– Да, немного.

– Отличное место, чтобы сыграть свадьбу, да?

Лестница завершилась арочной дверью. Раффаэле повернул ручку – заперто. Он надавил на ручку, на этот раз с силой, налег на деревянную дверь весом своего большого тела, но тщетно.

– Ну и ладно, пошли назад, – предложила я. – Помнишь, как отсюда выйти?

Он не ответил, у него были свои счеты с дверью, которая не хотела уступать ему ни миллиметра. Раффаэле дергал ручку, ругался на диалекте, пинал дверь. Удивительно, но эта вспышка ярости не произвела на меня большого впечатления, настолько мне было интересно, почему он так злится. Что же там за этой дверью? Что он так хотел мне показать? Я была почти уверена, что я не первая девушка, которую он привел сюда, но моего любопытства это не уменьшило. Чем больше он ругался и толкал дверь, тем сильнее была моя жажда узнать, что же за ней находится. Меня это даже немного пугало. Я хотела, чтобы Раффаэле победил эту несчастную дверь, чтобы он разбил ее на мелкие кусочки, как трухлявый пень.

Вдруг он остановился и сказал мне, тяжело дыша:

– Дай те штуки, что у тебя в волосах были.

– Уши?

– Да нет! Заколки, шпильки, как вы там эту хрень называете?