по моей спине, оставив глубокую борозду, но я лишь поморщился. Моя булава свистнула, и первый щит разлетелся в щепки вместе с рукой, которая его держала. Второй удар обрушился на шлем, превратив его и то, что было под ним, в кашу. Один из стражников, молодой парень с дрожащими от ужаса губами, выставил вперёд копьё. Я не стал его отбивать. Я просто шагнул вперёд, отбивая острие свободной левой рукой. Парень застыл в шоке, его лицо побелело. Я схватил его за горло свободной рукой, приподнял над землёй и свернул ему шею с хрустом, после чего копьё подхватил кто-то из рабов, следовавших за мной. Двое атаковали одновременно. Я отбил удар меча булавой, а от копья уклонился, разворачиваясь на месте. Вращение придало моему следующему удару чудовищную силу. Булава наотмашь врезалась в бок копейщика с таким звуком, будто лопнул перезрелый арбуз, его рёбра хрустнули, как сухие ветки. Я схватил тело убитого стражника и швырнул его вперёд, в стену щитов. Строй дрогнул, как карточный домик под порывом ветра. Пока они пытались устоять на ногах, я уже был среди них. Удар булавой снизу вверх раздробил челюсть одному, локтем я врезал в лицо другому, выбивая зубы, сокрушая кости черепа. Оставшийся в живых офицер, в более качественном доспехе, замахнулся на меня своим хопешем. Я шагнул вперёд и свободной рукой ухватил его за предплечье. Прежде чем он успел нанести второй удар или что-то предпринять, я ударил его головой в лицо. Раздался хруст его носа, он пошатнулся, и я добил его коротким, точным ударом булавы в висок, его тело обмякло. Я дрался, как зверь. Грязь, крики, хлюпанье крови под ногами, треск ломаемых костей, едкий запах страха и смерти — это стало моим миром. Я не чувствовал усталости. Ярость питала меня, делая удары сокрушительными, а движения — смертоносными. Я притягивал удары на себя, давая толпе зайти с флангов и разорвать строй, как стая шакалов рвёт ослабевшего льва. Крик «Свобода!» звучал повсюду, но для меня он был лишь фоновым шумом. Эти люди дерутся за абстракцию, а я — за конкретную женщину. Я вырвался из свалки, оставив стражников на растерзание толпе. Мой взгляд был устремлён только вперёд — на громадные, неестественно чёрные силуэты пирамид, что возвышались над всем этим кровавым хаосом, как гнилые зубы в пасти мёртвого бога. Где-то там под ними была Антипирамида. Главный храм Апопа. Там была Стелла. Там был враг. Не эти несчастные стражники, а то, что создало это больное общество. Тот, кого они звали Ночным Змеем. Я поднял свою булаву, с которой