На плоскодонке поплыли Умфра, Джон и восемь лучших моих матросов-лучников. Они должны в кромешной тьме догрести до куртины между башнями, высадиться там, забраться с помощью двух «кошек» на стену, зачистить угловую башню и следующую на выпуклой стороне города и дать мне сигнал. Тогда на стену у угловой башни с помощью лестниц поднимусь я и остальные валлийцы.

Я отсчитал про себя десять минут, необходимые, чтобы доплыть до стены, еще десять будут залезать на стену, потом минут тридцать на зачистку. Считал скорее для того, чтобы скрасить ожидание. Мне легче сделать самому, чем вот так ждать. Наверное, не стал пока я настоящим командиром, который полностью доверяет своим подчиненным. Прошло около часа, а сигнала все не было. Но и шума на городских стенах не слышали. Не могли моих ребят перебить тихо.

Когда в бойнице угловой башни появился огонь, я не сразу понял, что это сигнал. Огонь исчезал и вновь появлялся — зажженным факелом махали в башне перед бойницей.

— Сигнал, — тихо сказал Ллейшон, который стоял рядом со мной.

— Вижу, — произнес я и приказал: — Идем к башне.

По лестнице я поднимался первым. Одни. Приказал дождаться, пока я буду наверху, и только тогда лезть следующему. Почему-то мне страшит мысль, что лестница сломается, я брякнусь с нее и сломаю ногу. Наверное, потому, что один раз уже ломал ногу. Правда, упал не с лестницы, а спрыгнул с карниза. В профилактории Ялтинского морского порта, который располагался в Алупке на берегу моря и в котором мы, курсанты, жили во время практики, по карнизу можно было дойти до соседней комнаты, а из нее спуститься по дереву на пляж, оставшись незамеченным начальником практики. В тот день дул сильный ветер. Он отжимал от стены. Я понял, что вот-вот упаду. Сразу под стеной были большие валуны, падение на которые грозило тяжелыми последствиями. Было темно, и я их не видел, отчего казались еще опаснее. Дальше шла мелкая галька. Поэтому я прыгнул сам, чтобы отлететь от стены подальше. Прыгнул задом. Большие валуны перелетел. Левой ногой добрался до гальки, а правой попал на небольшой валун. Осколочный перелом пяточной кости, два месяца в гипсе и полгода с тросточкой. Благодаря этому перелому меня не отчислили из училища, потому что за полгода практики в Ялтинском портофлоте я оставил о себе много ярких воспоминаний.

На стене меня поджидали Умфра и Джон.

— Обе башни зачистили. Пока тихо, — доложил Умфра.

— Сейчас поднимутся остальные валлийцы, и начинайте зачищать надворотную башню и следующую за ней, — приказал я.

Сам отошел к угловой башне. На данный момент она для нас самая важная. Даже если не сумеем захватить надворотную башню, но до рассвета удержим эту, город будет захвачен. Только с бо льшими потерями. В башне горел факел. Огонь освещал два трупа с перерезанными глотками на низком топчане, сколоченным из досок и покрытым соломой. А не спи в карауле! Я подошел к бойнице, которая была в сторону города. Там было темно, тихо и спокойно. Собак здесь почти не держат. За этот предрассудок мусульманам придется дорого заплатить.