Перед самым обедом вернулся гонец. Вороная лошадь была в мыле, ее долго выводили, чтобы не запалилась. Он взбежал к нам на террасу и остановился сбоку и немного позади Педру де Аламейды.
— Говори, — приказал ему Педру, не отрывая взгляда от шахматной доски.
— Король согласен, деньги привезут вечером, — сообщил гонец. — Он будет выплачивать по два фунта золота каждый год. Спросил, какие проценты устроят?
Педру де Аламейда посмотрел на меня.
— Никаких процентов, — ответил я, помня, что ростовщик — это антипод рыцаря, причем даже более неприятный, чем маврский солдат. Тот, хоть и неверный, но все-таки воин. Знали бы они, что в двадцать первом веке самой большой оскорбухой для всеми уважаемого банкира будет, если его примут за презренного солдафона. — Я — рыцарь, а не ростовщик.
Рыцарь Педру уважительно кивнул головой. Он услышал то, что ожидал.
Вечером привезли два фунта золота в маврских монетах. Мы на славу отметили это событие, а утром я передал Педру де Аламейде пленного визиря, его сына и обеих наложниц. С девицами мне хотелось расставаться меньше всего. Да и им со мной тоже. Мы втроем неплохо провели время в моей каюте во время перехода в Опорто. Я надолго запомню их плоские животы и другие не менее соблазнительные части тела. Надеюсь, что и они не забудут кое-что мое.
26
На обратном пути заглянули в мои норманнские владения. Герцог Жоффруа добивал своих последних противников, слабых и малочисленных. В моей помощи он не нуждался. Впрочем, зная его финансовые трудности, я не собирался ее предлагать. Собрал оброк, проверил, как Фулберт выполнил мои распоряжения. Замок был приведен в более-менее приличное состояние. Количество скота и птицы увеличилось. Амбар заполнен зерном, а сеновал — сеном. В гарнизоне появился молодой солдат.
— Вместо кого взял? — спросил я Фулберта.
— Петер зимой умер, — ответил кастелян. — Мы с ним ровесники были.
— Надеюсь, ты не собираешься умереть следующей зимой? — шутливо спросил я.
— Как бог даст, — ответил Фулберт и спросил в свою очередь: — Как там Симон?
— Уже поучаствовал в паре стычек и убил несколько человек, — рассказал я — В море его не беру, потому что укачивается сильно.
— Его отец тоже море не переносил, — вздохнув, произнес кастелян.
Долю от добычи экипажу я выдал серебром. Им так даже удобнее. Золотые монеты в Англии — редкость, относятся к ним с подозрением, особенно, если расплачивается простой солдат. Для золота я завел отдельный сундук. После того, как показал его содержимое Фион, у нее походка и осанка стали еще благороднее. Ночью, после того, как позанимались любовью, она призналась: