— Я — вассал графа Глостерского, — сказал деревенским старикам. — Не бойтесь, больше вас никто не тронет.
Они мне не поверили. Только когда мой отряд покинул деревню, двое стариков побрели в сторону леса, чтобы сообщить своим, что беда миновала.
34
На центральный отряд мы напали, когда они возвращались к Уоллингфорду, нагруженные добычей. Собак опять потравили. На ночлег отряд остановился на поле рядом с деревней, которую недавно ограбили и сожгли. Их не насторожила смерть собак. Богатая добыча притупила инстинкт самосохранения. В центре поля поставили небольшой шатер, в котором расположились рыцари. Было их четверо. Скорее всего, брабантцы. Вряд ли люди Ранульфа де Жернона пошли бы грабить его тестя. Впрочем, выгода — форс-мажорное обстоятельство и в отношениях между родственниками. Солдаты расположились под возками или просто на земле.
Ночь была светлая. Полнолуние совпало с приближением спутника Земли к ней на кратчайшее расстояние. Луна казалось большой, как Солнце. Мои люди работали привычно, без шума и суеты. Сказывался опыт. Легко сняли прикорнувших часовых, а затем принялись за остальных солдат. Я наблюдал издалека, сидя на лошади. Подъезжать не хотел, чтобы мой жеребец не заржал и не разбудил кого-нибудь. Он уже почуял запах крови, начал нервничать. Столько лет участвует в боевых походах, а все никак не привыкнет к запаху крови. Что значит — травоядное.
Тех, кто ночевал в шатре, не трогали. Рыцари — ценный товар, за них можно получить выкуп. Десять моих сержантов заняли позиции вокруг шатра, а остальные принялись собирать трофеи и складывать на возки, наполненные награбленным в деревнях. Чего там только не было! На один возок были погружены два мельничных колеса. А ведь найдется и на них покупатель.
Когда начало светать, приказал приготовить нам завтрак. Расположились напротив выхода из шатров. Нудд и Жан сидели по правую руку от меня, Рис и Ллейшон — по левую. Оруженосцы, включая Симона, обслуживали нас, наливая вино и нарезая хлеб, сыр и сваренное вчера вечером мясо. Поскольку холодная говядина — не самая вкусная еда, приправили ее перцем. Мне показалось, что в двенадцатом веке перец острее, чем в двадцать первом. Или это один из признаков старости. Интересно, сколько мне сейчас лет, если сложить все три жизни? Получалось около семидесяти, хотя сейчас чувствовал себя лет на сорок с хвостиком.
Из шатра первым вышел брабантец Марк, мой старый знакомый. Он, почесывая старый шрам на левой щеке, тупо уставился на завтракающих рыцарей. Затем, наверное, вспомнил, что я — вассал графа Честерского, который перешел на сторону короля Стефана, и заулыбался, словно одобряя мою шутку. Дальше он увидел раздетый труп с перерезанным горлом и сразу загрустил.