Первыми появились эти два всадника.

— Всех собак потравили, — доложили они. — Лондонцы идут за нами. Впереди скачет отряд человек из тридцати.

Этот отряд должен окружить деревню, чтобы крестьяне со скотом и скарбом не сбежали в лес. Крестьяне уже знают об этом отряде. В деревне остались одни старики. Приглядывают за домами. Вдруг пронесет? Лондонцы тоже не дураки. Заняв деревню, они отправляют небольшие отряды в лес и ловят тех, кто там прячется со скотом и ценными вещами.

Мы пропустили всадников. Пусть погарцуют еще немного. Большинство ехало на рабочих лошадях, часть — на кобылах. Впереди скакал на приличном жеребце мужчина лет сорока в металлическом овальном шлеме и кольчуге с рукавами до локтя. На левом плече у него висел круглый щит, а в правой руке держал короткое копье. Таким копьем обычно сражаются пехотинцы. Может быть, под влиянием слов разведчика, а может, я не хуже любого дурака, но сразу понял, что это не рыцарь. Наверное, по выражению лица. Это тип был горд собой так, как посвященный в рыцари оруженосец первые пару месяцев.

Основной отряд, разбившись на несколько групп, растянулся метров на триста. Это не считая небольшого стада, которое гнали в хвосте, отставая метров на сто. Я подождал, когда голова отряда поравняется с моей позицией, и свалил из арбалета ближнего солдата. Из-за деревьев по обе стороны вышли валлийцы с луками в руках и начали расстреливать лондонцев. С расстояния в двадцать-тридцать метров трудно промахнуться. Хорошо обученный, имеющий боевой опыт отряд сейчас бы разделился на две половины и напал на лучников. Спасение было там, в лесу, где между деревьями лучники сами превращались в легкую мишень. Лондонцы сперва ломанулись в ту сторону, откуда пришли, а затем, когда поняли, что стрела летит быстрее, попадали, прикрыв головы щитами. Удрать удалось только тем, кто гнал стадо. Животные прикрыли их от наших стрел.

— Прекратить обстрел! — приказал я. Подождав, когда перестанут стрелять по лежавшим на дороге врагам, дал команду последним: — Кто хочет жить, встать без оружия и с поднятыми руками!

Команду пришлось повторить еще раз. Вот встал один лондонец с поднятыми руками, второй, третий… В живых, считая легкораненых, осталось около сотни. Их, обыскав и забрав все ценное, построили на дороге в колонну по пять человек. Стоять им пришлось на коленях и с руками на затылке. Насмотрелся я киношек в свое время. Тяжелораненых добили, чтобы не мучились.

Пока мои солдаты собирали трофеи, я произнес перед поенными назидательную речь:

— Бог создал вас работающими. Вы не послушались его, пошли в воюющие. Решили, что грабить легче, чем трудиться в поте лица. Вы не учли, что солдатом надо родиться, и забыли, что на войне убивают и калечат. Бог наказал вас за это — прислал меня, Александра Византийца, вернуть заблудших овец на их пастбище. Работать вы уже разучились, так что станете молящимися. Вы достаточно нагрешили, есть, что замаливать, — и приказал десятерым валлийцам, стоявшим позади пленных: — Начинайте.