Генерал невольно посмотрел на телетайпную ленту. Там сухими строками шло: Pentagon officials decline to describe operational details, citing security concerns…(Представители Пентагона отказались разглашать подробности операции, сославшись на соображения безопасности…) Дальше было о «high probability of Cuban complicity»(«высокая вероятность причастности Кубы»). Измайлова передернуло не от страха, а от узнавания. Когда враждебная машина еще не имеет фактов, она начинает давить вероятностью. Вероятность удобнее правды, она гибче и прилипает к любому заголовку. Рыжов заметил его взгляд.

— Видишь, Филипп? — сказал он. — Им даже не нужен точный расклад. Им нужна атмосфера. Восемьдесят четвертый год, Рейган идет на второй срок, они чувствуют вкус медийной сенсации, поймали кураж, ведь на Кубу так удобно давить и в эфире и в Конгрессе. Им сейчас нужен образ агрессивного острова, который нагло лезет на американскую базу.

— Значит, дальше будут раскачивать тему через телевидение и испаноязычные станции, — сказал генерал, забыв, что пришел сюда не в роли аналитика. — И через семьи военных, служивших на базе.

— Именно, — кивнул Рыжов. — Уже качают.

Измайлов перевел взгляд с него на газеты.

— Что у кубинцев?

— Паники нет, но злость есть, — ответил Рыжов. — Министерство иностранных дел Кубы готовит протест, но они понимают, что такой ответ сыграет в чужую пользу. Если Гавана начнет кричать раньше времени, в Вашингтоне скажут: «смотрите, оправдываются». Если промолчит полностью, там же скажут: «молчат, ибо виновны».

Он помолчал и постучал ногтем по папке с переводом заявления Госдепа.

— Мне не нравится, что американцы вынесли это на официальный уровень слишком быстро. Значит, им либо очень нужно политическое топливо, либо кто-то на базе нарыл что-то поважнее.

Воздух в кабинете стал плотнее. Измайлов стоял с привычной сухой собранностью. Она проявлялась, когда внутри уже шла жесткая счетная машина: кого прикрыть, кого предупредить, что сжечь, что оставить, где промолчать, а где ударить первым. Рыжов, при всей внешней флегме, тоже был на взводе. Только у него напряжение уходило не в плечи, а в глаза. Они становились уже, холоднее и внимательнее.

— Петр Тимофеевич, — сказал Измайлов, — прежде чем решать, как и чем отвечать, я хочу понять чем они располагают. У них есть физические следы? Фото? Перехват? Чей-то язык развязался?

— Пока нет признаков наличия твердых фактов, — ответил Рыжов. — Во всяком случае, мне об этом не доложили. Но есть косвенный набор, и он для них уже политически достаточен. Срыв связи. Потеря нескольких заключенных. Невнятное состояние части караула. И главное, побег ушел в сторону кубинской территории, а не в море например. Они из этого строят нарратив, в котором организатор заранее ждал людей по ту сторону забора.