— А если они спросят, откуда у Кубы такие записи изнутри базы? — спросил я.

Эль-Текнико улыбнулся уже заметнее.

— Тогда мы пожмем плечами и напомним им, что база стоит на кубинской земле, хотя они об этом не любят вспоминать.

— Им этого хватит для подозрений, — сказал я.

— Подозрения у них уже есть, — ответил Измайлов. — Сейчас вопрос не в подозрениях. Сейчас вопрос в цене.

Потом разговор свернул в самое неприятное место — в публичный резерв. Если американцы не соглашаются, через какие каналы выпускать пакет. Испаноязычные станции Майами. Несколько журналистов-адвокатов из правозащитной среды. Один неудобный конгрессмен-демократ, который готов вцепиться в нарушение федерального права, лишь бы ударить по администрации Рейгана в предвыборный период. Плюс международная правовая группа в Женеве, умеющая делать шум в нужный момент. Я почувствовал, что в комнате становится холоднее, хотя кондиционер работал вяло и больше шумел, чем охлаждал. Эта часть уже пахла не обороной, а наступлением.

— Мне не нравится передавать такой рычаг в широкую сеть, — сказал Эль-Текнико. — Сеть жрет все подряд и потом не различает друзей и врагов.

— Тогда сделаем все, чтобы до широкой сети не дошло, — ответил Измайлов. — Но американцы должны знать, что резерв существует.

— И что выборы на носу, — добавил я. — Их президентская гонка проглотит такой скандал с аппетитом. Не нам им напоминать, они сами это поймут.

Эль-Текнико посмотрел на меня внимательно, чуть дольше, чем требовал разговор.

— Ты быстро учишься политике, доктор, — сказал он.

— Политика сама лезет в руки, когда вытаскиваешь людей из клетки, — ответил я.

— И часто кусает за пальцы, — сухо заметил он.

— Это уже моя забота, — сказал Измайлов. — Его задача — собрать материал, мой вопрос — просчитать последствия. Ваш — успешно провести переговоры.

Глава службы кивнул.

— Хорошо. Я беру на себя кубинскую часть. Вы до утра отдаете мне фильм, документы и юридическую бумагу. Без воды. Без лозунгов. И отдельной запиской — краткий конспект, что именно мы говорим американцам при первом контакте. Не монолог, а набор опорных фраз.

— Сделаем, — сказал я.

— И еще, — добавил он, уже вставая. — Если американцы согласятся замолчать, это не будет победой. Это будет пауза. Не спутайте.

На обратном пути мы с Измайловым молчали почти до самого центра. Машина шла по гаванским улицам, мимо темных витрин, редких прохожих и пыльных деревьев, а у меня в голове уже крутилась структура завтрашней работы: монтаж, субтитры, англоязычная юридическая выжимка, сопроводительная записка, проверка каждого кода времени, каждого лица, каждой подписи. Филипп Иванович заговорил только один раз, уже у самого въезда.