— И вы хотите, чтобы я это красиво завернул? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы это правильно разместили, — сказал я. — Красота тут вторична.

— Красота всегда вторична, — согласился он. — И все же без нее в ООН иногда не открывают рот.

Измайлов в этот момент взял разговор на себя.

— Нам нужен не скандал ради скандала, — сказал он. — Нам нужен рычаг. Кубинская сторона через своего дипломата в Нью-Йорке неофициально знакомит американцев с пакетом. Без копий на первом шаге. Без театра. Просто просмотр и резюме правовых последствий. Далее им дают короткое время на размышление. Если они продолжают официальную линию про нападение Кубы на базу, материал начинает жить своей жизнью.

Эль-Текнико откинулся на спинку стула, сцепил руки на животе и посмотрел сначала на генерала, потом на меня.

— Вы оба предлагаете очень опасную игру, — сказал он. — Американцы могут не испугаться. Американцы могут разозлиться. Американцы могут решить, что их шантажируют, и ударить сильнее.

— Перед выборами им лишний скандал внутри своей системы не нужен, — ответил я. — Особенно если в материал войдут бои, лица, документы и юридическая оценка.

— Выборы многое меняют, — медленно произнес он. — И еще больше искажают.

— Нам и нужно их исказить в нужную сторону, — сказал Измайлов. — Не уничтожить, а сместить акцент. Пусть отвечают не на тему «Куба напала», а на тему «что происходило на базе».

Эль-Текнико молчал долго. Это его молчание я уже знал. Оно означало не сомнение, а просчет вторых и третьих последствий. Потом он открыл папку, достал чистый лист, вывел сверху имя их дипломата при ООН и пару коротких пометок. Имя он не произнес, и я тоже не стал, хотя прекрасно понимал, о ком речь. Лишние имена в комнате такого рода всегда оставляют осадок.

— Он сможет, — сказал глава службы. — У него хорошее лицо для Нью-Йорка. Люди при виде него сначала думают «интеллигент», а уже потом понимают, что их вежливо загоняют в угол.

— Угол должен быть с выходом, — заметил Измайлов.

— Я услышал, — ответил Эль-Текнико. — Выйти они смогут. Но дорого.

Мы развернули детали. Кому показывать пакет сначала. Не представителю Госдепа напрямую, а через связку с юристом миссии и одним человеком из аппарата ООН, привыкшим к confidential просмотрам. Фильм нужно резать не в эмоциональный ролик, а в рабочий хронометраж на восемь-девять минут, с кодами времени, субтитрами и короткими врезками документов. Юридическое заключение — на английском, сухое, с перечислением статей и федеральных ограничений, без советского морализаторства, иначе американцы уйдут в привычный сарказм. И главное, в передаче не должно быть ни одного намека на советское происхождение материала. Кубинцы его «получили по своим каналам» и точка.