— Сейчас, — сказал я тихо, будто произносил не команду, а предупреждение самому себе.

Снова «позвал» «Помощника», и на этот раз приказ был короче и жестче.

— Заглушить линию студии на тридцать секунд, вставить голосом студийного ведущего распоряжение: вертолету подняться выше, дать общий план всего ордера, удерживать широкий кадр.

Мне показалось, что экран на долю секунды стал светлее, хотя это была, конечно, не яркость, а ощущение того, что где-то далеко невидимая рука коснулась эфира. В репортаже возник короткий «песок», звук будто бы чуть осел, и ведущий, уже в прямом эфире, произнес фразу, которую Костя знал заранее, потому что сам ее подготовил.

— Поднимитесь немного выше и дайте нам общий план ордера, — сказал «ведущий», и это прозвучало естественно, даже буднично. — Мы хотим, чтобы зритель увидел весь строй и мог оценить масштаб.

— Принято, — ответил корреспондент без эмоций.

Я снова заметил, как Измайлов чуть сощурился. Генерал слышал, что это «голос БиБиСи», но знал, что это чужая рука, и внутри у него наверняка шевельнулась та самая холодная осторожность, которая не любит, когда техника становится слишком всемогущей. Но он не остановил меня, потому что понимал, что сейчас уже поздно играть в сомнения.

— Теперь «Санта Круз», — сказал Измайлов. — Пусть работают.

И хотя связь с капитаном Кардосо была устроена так, чтобы растворяться в эфире, смысл приказа был прямым. Он не содержал красивых слов, он был точен.

— «Тень», — произнес я вслух. — Пуск двух. Работаем по корме, с интервалом. После пуска уходим под слой, держим самый тихий ход. Подтверди.

Ответ капитана пришел четырьмя точками и тире, но в нем слышалась человеческая тяжесть ответственности, потому что даже он, капитан, привыкший к дисциплине, понимал, что они идут на грань.

Раньше, когда обсуждали план торпедной атаки в прямом эфире, пришли к выводу, что поскольку на максимально возможной дистанции пуска торпед, время их хода до цели составляло бы около 40 минут, то обеспечить безопасность лодки и экипажа решили путем создания слоя термоклина над ней, поднимая слой искусственно, тем самым создавая «крышу», которая собьет британским сонарам всю картинку. А сам пуск осуществить с пистолетной дистанции, находясь внутри охранения. Главное, не дергаться.

Я на секунду представил торпеду, уходящую в черную воду. SST-4 была немецкой по происхождению и по характеру, торпеда без лишнего романтизма, рассчитанная на то, чтобы тихо и упорно идти к цели. В ней был электродвигатель и серебряно-цинковая батарея, и эта батарея, как и многое в войне, была дорогой и капризной, но именно она давала главное, что нужно в такой ситуации, малошумность и возможность подойти незаметно. Боеголовка в двести пятьдесят килограммов не была «ядерной фантазией», но под кормой большого корабля даже такой заряд мог превратить уверенность в хаос, если подвести изделие в правильное место и в нужное время произвести подрыв.