— Сеньор, добавьте, пожалуйста, — сказал он, и в голосе слышалось раздражение человека, который уже устал слушать одни и те же разговоры про инфляцию. — Там БиБиСи, говорит, что показывает их корабли.

Хозяин бросил взгляд на экран и усмехнулся, как усмехаются люди, которые не любят англичан по привычке, но все равно готовы смотреть, когда судьба дает редкий шанс увидеть чужую уверенность.

— БиБиСи любит говорить так, будто они единственные хозяева любой воды, — ответил он, крутя ручку громкости. — Пусть говорят. Нам от этого не легче, но иногда приятно знать, что у них тоже бывает страх.

За дальним столиком сидел мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и тяжелым взглядом, в котором было что-то военное, хотя его форма наверняка уже давно висела в шкафу или была выкинута вместе с прошлой властью. Он держал стакан, не отпивая, и смотрел на экран так, словно пытался услышать не только слова. Рядом с ним сидела женщина, ровно держа спину, и на ее лице было выражение терпения, которое появляется у тех, кто ждет слишком долго, но пока так и не получил ответа.

На экране вертолет давал широкий план ордера, и корреспондент говорил о дисциплине, о палубной работе, о том, что Королевский флот сохраняет контроль. Слова текли гладко, как будто сценарий был написан заранее, и даже бар, где обычно спорили о ценах и футболе, на несколько минут затих, потому что людям нравилось слушать чужую уверенность, если она адресована не им.

Взрыв у кормы корабля сначала выглядел как странный белый столб, почти красивый, если смотреть без понимания. Потом произошел второй, и в баре словно кто-то ударил по воздуху ладонью. Хозяин инстинктивно замолчал, парень у стойки выругался, а женщина за дальним столиком резко вдохнула, как будто ей вернули тот старый, знакомый страх, который она уже забыла. Корреспондент БиБиСи продолжал говорить, и именно это спокойствие в кадре звучало особенно неправдоподобно, потому что люди в Буэнос Айресе знали, что спокойствие на войне бывает только у тех, кто еще не понял, что происходит.

— Он держится, — сказал хозяин, глядя на корреспондента. — Или делает вид, что держится.

— Это профессиональная дрессировка. Они не кричат, потому что кричать значит признать, что контроль ушел, — ответил мужчина за дальним столиком.

Парень у стойки подался ближе к экрану и спросил, как спрашивают те, кто слишком молод, чтобы помнить подробности, но достаточно взросл, чтобы чувствовать желание реванша.

— Это наши? — сказал он. — Это Аргентина?

Женщина повернула к нему голову и ответила ровно, будто учила ребенка не хвататься за слишком сладкие слова.