— Дым пока не очевиден, — ответил он, заставляя себя говорить точно. — Но корабль теряет устойчивость, он явно замедлился, и уже есть заметный крен. Мы видим, как другие корабли начинают сближаться, вероятно, для оказания помощи и для противолодочных действий одновременно.

Пилот, который до этого держал высоту, вдруг сказал через внутреннюю связь грубо, почти зло, потому что ему надо было удержать людей от паники.

— Если они начнут стрелять в воздух, мы уходим. Мне неважно, что там хочет студия, я не буду висеть над зоной, где начинают паниковать.

— Держите кадр, — прошептал оператор, и в этих словах было отчаянное упрямство, потому что он уже понимал, что то, что они снимают, завтра станет историей.

В этот момент произошло то, что ни БиБиСи, ни адмиралтейство не могли предусмотреть в своей «линии». Звук в эфире на секунду дрогнул, и в эфир пошла музыка. Сначала она прозвучала тихо, будто случайно, как фоновый сигнал, потом стала громче, и через секунду в прямом эфире, где должна была звучать сдержанная британская речь, зазвучал национальный гимн Аргентины. Он звучал чисто и уверенно, без искажений, и это было самым страшным, потому что такая чистота звука означала полный контроль над каналом вещания.

Корреспондент замолчал, и это было опаснее любых слов. В студии ведущий тоже замолчал, потому что мозг человека, привыкшего к регламенту, не сразу принял тот факт, что регламент больше не работает. Звукорежиссер в вертолете дернулся к аппаратуре, но понял, что это не их внутренняя проблема, это внешний захват.

Корреспондент попытался вернутся в эфир, но гимн продолжал звучать, и именно в этот момент под картинкой, там, где обычно шли сухие подписи и телетекстовые строки, появилась чужая надпись. Она была не истеричной, она была почти издевательски ровной, будто ее набрали в редакции, которая уверена в своем праве говорить.

«Рано празднуете победу, англосаксы.»

Текст был коротким, и в нем не было изысков, но именно эта простота резала сильнее любого лозунга, потому что она была произнесена не на митинге, а в прямом эфире БиБиСи. Корреспондент посмотрел вниз, и увидел, что эсминец уже не просто кренится, он медленнооседает, как тяжелый человек, который опускается на колени. Вода вокруг него кипела не от огня, а от движения механизмов и аварийных выбросов. Корабли охранениянаворачиваликруги, как собаки вокруг раненого, и в этой картине не было победы. В ней была растерянность системы, которую ударилитуда и тогда, где она не ждала.

Пилот, не выдержав, снова вмешался, и теперь в его голосе было уже не раздражение, а страх человека, который видит, как снизу начинают стрелять не обязательно по нему, а по воздуху вообще, потому что при панике всегда стреляет в небо.