— Сейчас мы наблюдаем, — продолжил он, — как система работает под давлением. Корабль не исчезает за горизонтом, он остается в кадре, и это дает возможность видеть, что происходит без домыслов. Мы понимаем, что зрители задаются вопросом, что это было, но пока мы можем сказать только то, что видим: два подводных взрыва в непосредственной близости от кормы и немедленная, организованная реакция кораблей охранения.

* * *

С высоты ордер выглядел почти красивым, и именно эта «красота» в первые секунды сыграла против людей, которые привыкли доверять строю. Вертолет держал широкий план, камера брала в кадр авианосец и корабли охранения, и зритель не только в Лондоне, но во многих странах вероятно, думал, что видит порядок, в котором нет места неожиданностям.

Первый подводный удар у кормы авианосца он успел описать профессионально, следующий тоже, но после второго взрыва в строю охранения случилось то, что камера поймала раньше, чем понял разум. Один из кораблей охранения, эсминец, который шел чуть левее и впереди, резко ихменил курс, будто пытаясь закрыть собой сектор, и это было движение не парадное, а защитное. За этим движением последовала задержка, всего доли секунды, когда корабль словно «задумался», и в этот момент вода у его борта вспухла не столбом, как раньше, а широкой, грязной вспышкой, которая поднялась по корпусу и сразу распалась на пену.

Оператор не сразу понял, что снимает не «фонтан», а реальное поражение. Камера дрогнула, потом снова нашла цель, потому что рука у него была натренирована, и теперь весь экран заполнился беспорядочной белой массой, в которой угадывались обломки и тени людей, которые еще секунду назад были частью дисциплины. Корреспондент, который в предыдущие минуты говорил ровно, вдруг почувствовал, как горло стало сухим, и это было не от ветра. Это было от того, что прямой эфир внезапно перестал быть репортажем и стал неоспоримым свидетельством.

— Мы видим… — начал он, и голос у него на мгновение сорвался, хотя он попытался удержать его в привычной рамке. — Мы видим серьезное происшествие на одном из кораблей охранения. Повторяю, на одном из кораблей охранения наблюдается сильный выброс воды и, вероятно, серьезное повреждение корпуса.

— Уточните, — сразу же потребовал ведущий из Лондона, и теперь он уже не скрывал напряжение, хотя пытался держать голос ровным. — Вы говорите о повреждении? Вы видите огонь? Вы видите людей за бортом?

Корреспондент посмотрел вниз, и в этот момент его профессионализм вступил в конфликт с человеческой реакцией. Он увидел, что корабль потерял ход, и это было заметно по тому, как изменилась кильватерная струя. Он увидел, что корабль быстро кренится. Он увидел, как рядом другой корабль охранения меняет курс, чтобы подойти, и понял, что это не «проверка», не «учение», а настоящая аварийная ситуация.