Звукорежиссер, которому казалось, что эфир вот-вот рухнет, наклонился к корреспонденту и сказал тихо, с тем нервным уважением, которое появляется в экстремальном моменте.

— У нас идет легкий «песок» по линии, но мы держим. Только не повышайте голос, иначе компрессор начнет «хрипеть», и в Лондоне подумают, что это паника.

— Я не повышаю, — ответил корреспондент и продолжил уже в микрофон: — Мы по-прежнему получаем стабильную картинку, и, несмотря на происшествие, корабль сохраняет управление, по крайней мере внешне. Повторю, у нас нет подтверждения причин. Мы не будем спекулировать.

Ведущий в Лондоне снова взял слово, и на этот раз его тон был более собранным. Он явно получил в наушник инструкции от редакции, и теперь работал так, чтобы вести эфир, не теряя доверия.

— Мы благодарим вас за выдержку, — сказал он. — Я хочу уточнить для зрителей, что наш корреспондент описывает события по визуальным наблюдениям с вертолета, и что официальных заявлений о характере происшествия пока нет. Мы продолжим следить за ситуацией. Скажите, вы видите признаки повреждений у кормы, дым, огонь, остановку?

Корреспондент внимательно посмотрел вниз, заставив себя быть точным, потому что он знал цену неправильного слова.

— Дыма и огня мы не видим, — ответил он. — Вода после взрывов еще сильно возмущена, кильватерный след нарушен, но сам корабль продолжает движение. Это может означать, что повреждения, если они и есть, не привели к немедленной потере хода. Однако мы видим повышенную активность на палубе и маневры охранения, что указывает на серьезное отношение к угрозе.

Пилот, выравнивая машину, добавил уже спокойнее, потому что высота давала ощущение дистанции.

— Теперь держимся, — сказал он в внутреннюю связь. — Если будет третий, мы уже не будем рядом. Я не хочу, чтобы вас потом собирали по морю вместе с вашим микрофоном.

— Понимаю, — ответил корреспондент, и эта короткая реплика была единственной, которую он позволил себе сделать короткой, потому что в ней было не литературное правило, а человеческая благодарность за то, что их еще держат в воздухе.

Он вернулся к ведению прямого репортажа, и именно в этот момент проявилась его настоящая профессиональная реакция. Он не пытался стать героем, не пытался «разоблачить» или «выкрикнуть» версию, не делал из происходящего дешевой драматургии. Он делал то, что БиБиСи ценила больше всего в своих репортажах: оставался голосом, который держит рамку реальности. Он говорил о том, что море всегда может стать непредсказуемым, что противолодочная война редко выглядит как кино, и что даже огромные корабли уязвимы перед тем, что скрыто под водой. Он напомнил, что в начале восьмидесятых технологическая гонка, включая развитие торпед и систем обнаружения, сделала подводную угрозу частью любой морской операции, и что именно поэтому дисциплина экипажей измеряется не парадами, а скоростью правильной реакции на внезапность.