Издав какой-то сдавленный всхлип, я бросилась на него.

Мои пальцы вцепились в его запястье в ту самую долю секунды, когда ствол начал подниматься к окну.

— Пусти, сука! — прорычал Зейн, пытаясь стряхнуть меня.

Но я держалась мертвой хваткой, повиснув на его руке. Мерседес вильнуло, колеса заскользили по воде. Мы боролись в тесном пространстве, задыхаясь от запаха мокрой одежды и нашей ненависти.

Зейн не стал со мной церемониться. Не стал тратить время. Он просто резко вывернул захваченную руку и коротким, профессиональным движением всадил свой локоть мне прямо в челюсть.

Хруст собственных костей оглушил меня.

Удар был такой сокрушительной силы, что меня отбросило назад, впечатав затылком в боковое стекло. В глазах взорвалась сверхновая. Боль не просто пронзила тело — она разорвала меня на куски, выбив весь воздух из легких. Рот мгновенно наполнился густым, горячим, тошнотворным вкусом железа.

Я ослепла. Перед глазами опустилась плотная, пульсирующая красная пелена. По щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы, брызнули горячие слезы. Мне было так больно, так невыносимо, несправедливо больно, что внутри меня что-то надломилось. Что-то очень важное. С тихим, стеклянным звоном.

Страх исчез. Беспомощная, скулящая девочка, просившая пощады, умерла от этого удара.

Из черной пустоты, из этой ослепляющей боли поднялось нечто иное. Темное. Первобытное. Мой рассудок затопило абсолютно иррациональным, звериным бешенством. Я больше не хотела спасаться. Я хотела только одного, чтобы ему было так же больно.

Сквозь красную пелену, издавая хриплый звук, не имеющий ничего общего с человеческим голосом, я снова бросилась на него, вцепившись зубами в его запястье.

Прямо в то место, где под кожей билась вена, сжимающая пистолет. Я сомкнула челюсти с такой первобытной, животной силой, что почувствовала, как под моими зубами хрустнул хрящ.

Зейн издал дикий, полный шока вопль. Он бросил пистолет и обеими руками инстинктивно рванул руль вправо, пытаясь оторвать меня от себя, отшвырнуть, как бешеное животное.

Именно в эту секунду из-за пелены дождя вынырнули высокие фермы бетонного моста.

На скорости сто семьдесят километров в час, на мокром асфальте, этот резкий рывок руля стал фатальным. Колеса Мерседеса потеряли сцепление с дорогой. Машина взвыла, превращаясь в неуправляемый, скользящий по воде многотонный гроб.

Мир за окном превратился в бешеную карусель из смазанных фар, потоков воды и серого бетона. Меня отшвырнуло на мое сиденье.

Оглушительный грохот разорвал барабанные перепонки. Сминающийся металл заскрежетал о бетонный отбойник моста. Ограждение не выдержало. Оно лопнуло с сухим, страшным треском.