— Расскажи мне, что сказала тебе твоя мать, — его голос упал на октаву. — Всё. С самого начала.

Я сглотнула. Я знала, что этот разговор неизбежен.

— Я ведь уже говорила…

— Детали, Киана, — перебил он мягко, но непререкаемо. — Мне нужны детали. Как это было?

Я отвернулась к воде, глядя на белые гребешки волн. Возвращаться в тот вечер было физически больно, но, если мы хотели выжить в этом кошмаре, секретов, между нами, остаться не могло.

— Ей было двадцать, — начала я, и мой голос дрогнул на ветру. — Она работала официанткой в какой-то дешевой круглосуточной забегаловке. Твой отец… Норвуд. Он начал приходить туда по ночам.

Я покосилась на Тэтчера. Его лицо превратилось в каменную маску. Слышать о том, как его отец, будучи женатым на его матери, спал с молоденькой официанткой, было для него пыткой. Костяшки пальцев, сжимающих стакан с кофе, побелели. Но он молчал.

— Она не знала, что он женат, — продолжила я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Они переспали всего один раз. А потом он просто исчез. Перестал приходить. Мама не знала о нем ничего — ни настоящей фамилии, ни адреса, ни номера телефона.

Тэтчер медленно выдохнул через нос.

— А когда она узнала, что беременна?

— Пыталась его найти, — я опустила глаза на свои ботинки. — И нашла. Только к тому моменту она выяснила, кто он такой. Узнала, что у него есть жена. И маленький сын. Ты.

Между нами повисла тяжелая пауза, заполняемая только шумом прибоя.

— В итоге она решила не разрушать чужую семью и стать матерью одиночкой.

Я замолчала. Стаканчик в моей руке смялся, кофе чуть не выплеснулся на пальцы.

— Это всё? — голос Тэтчера прозвучал глухо, словно из-под толщи воды.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Внутри шла борьба. Была еще одна деталь. Самая страшная. Та, из-за которой меня разъедало чувство вины.

— Нет, — я подняла на него взгляд. Мои глаза предательски защипало. — Есть еще кое-что.

Тэтчер чуть склонил голову, не сводя с меня немигающего взгляда.

— Инсульт, Тэтчер, — мой голос сорвался на судорожный шепот. — Инсульт Норвуда. Он случился не просто так. Мама призналась мне… Она сказала ему, что я его дочь. И сразу после этого разговора он попал в реанимацию.

Тэтчер остановился. Точнее, он словно замерз. Заледенел.

Все его движения, мимика, даже дыхание — всё резко прекратилось. Он уставился на меня так, будто я только что заговорила на мертвом языке.

Я ждала взрыва. Ждала, что он обвинит мою мать, меня, что он выплеснет боль от того, что его отец чуть не умер из-за этой правды.

Но вместо ярости в его глазах начало расцветать нечто совершенно иное. Жуткое и холодной.