В полночь, когда гости начали расходиться, а Костя укладывал калатею в переноску («она устала, у растений режим»), Арина и Дэн вышли на террасу ресторана. Ночь была тёплой, августовской. Пахло липами. Где-то вдалеке гремела гроза, как в ту ночь, когда они говорили о страхах и обещали друг другу всегда быть рядом.
— Ну что, — сказал Дэн, обнимая её — Мы женаты.
— Женаты, — согласилась она.
— Официально.
— Со всеми документами и подписями.
— И с папоротником Кости.
— И с мёдом моего папы.
— И с планами моей мамы на крестины.
Арина рассмеялась и прижалась к нему.
— Знаешь, что я сейчас чувствую?
— Что?
— Счастье. Простое. Без всяких метафор. Просто счастье.
— Я тоже, — он поцеловал её в макушку — Пойдём домой, флорист?
— Пойдём, бармен.
Они вернулись в свою квартиру. Ту самую, с эркером и монстерой. Сняли свадебные наряды, повесили их в шкаф. Дэн сварил две чашки капучино, с сердечками, разумеется. И они сидели на диване, смотрели на засыпающий город и молчали.
Всё было сказано. Всё было сделано. Лилия восковолистная, с которой всё началось, давно отцвела, но её семена проросли в террариуме. Маленькие, зелёные, тянущиеся к свету. Как их любовь. Как их жизнь.
И ни одной розы. Ну, кроме той самой, одной-единственной, белой, в букете невесты.
Но она была исключением.
Потому что правила для того и существуют, чтобы иногда делать исключения.
Для любви. Для счастья. Для новой жизни.