Он смотрел на нее секунду, потом две. А потом расхохотался. Смех у него был открытый, громкий, совершенно не вяжущийся с его суровым внешним видом. Арине показалось, что в магазине стало светлее.
— Идет, — сказал он, протягивая ей широкую ладонь — Меня зовут Дэн.
— Арина, — она пожала его руку. Ладонь была горячей и сухой. И пожатие было крепким. Не вялым, как у Глеба-аналитика, а мужским, уверенным. — Запомните, Дэн, если я не найду вашу лилию, восковолистную, ее мать, то круассаны я не верну.
— Я даже не сомневаюсь, — улыбнулся он, и в его глазах заплясали черти — Тогда до связи, Арина. И да, это был очень точный диагноз про пепел надежд.
Он вышел, а Арина осталась стоять посреди своего цветочного царства, сжимая в одной руке теплый пакет с круассанами, а в другой визитку бара «Хмель Солод», которую он успел положить на прилавок.
Она поднесла круассан к носу, вдохнула аромат и закрыла глаза. Отлично. Ее тихий, уютный вечер накрылся медным тазом. Вместо него в ее жизнь вошел бармен с татуировками и сестрой-ботаником, который пахнет грозой и выпечкой.
И Арина поняла одно: эта Лилия, мать ее, восковолистная, будет стоить ей последних нервных клеток. И, возможно, ее давно уснувшего сердца.
Глава 2. Зеленый дилер и черный кофе
Утро Арины началось не с кофе. Оно началось с острого чувства вины и миндальной крошки на подушке. Виноват в первом был бармен Дэн. А во втором круассан, который она, вопреки всем принципам правильного питания, доела прямо в постели, читая статьи о лилии восковолистной.
Статьи были неутешительными.Lilium lancifolium var. flore pleno — восковолистная лилия, она же лилия тигровая махровая, родом из Японии. Не то чтобы она была занесена в Красную книгу, но и на каждом углу не валялась. В местных питомниках ее не было. В Голландии — только под заказ, ждать три недели. А судя по тому, что день рождения бармена в следующий четверг, три недели — это провал.
— Почему я вообще парюсь? — спросила Арина свое отражение в зеркале, пока чистила зубы. Отражение в ответ промолчало, но выразительно посмотрело на пакет из пекарни, оставшийся на кухонном столе — Ах да, круассаны. Проклятая выпечка, чтоб ее.
К десяти утра она уже сидела в подсобке «Бутон энд Баттерфляй», вооружившись телефоном и кружкой растворимого кофе, который действительно напоминал по вкусу разочарование. Арина методично обзванивала поставщиков.
— Нет, — сказал первый.— До октября не будет, — отрезал второй.— Вы издеваетесь? Это же не венерин башмачок! — возмутился третий.
Четвертый поставщик, специализировавшийся на редких растениях, долго молчал в трубку, а потом голосом, полным загадочности, произнес:— Есть один человек. Но это серый рынок. Официально я вам этого не говорил.