Кажется, цветок ей не верил.
Глава 3. Анатомия сердечка
На третий день их странного бартера Арина проснулась с мыслью, которая напугала ее больше, чем звонок от мамы в восемь утра воскресенья. Мысль была простой и оттого еще более пугающей: она думала о Дэне.
Не о кофе. Не о лилии. Не о том, как смешно он смеялся, когда она назвала эспрессо «жидким сексом в чашке». Хотя, возможно, и об этом тоже. Но главное она поймала себя на том, что, стоя перед шкафом, перебирает футболки не по принципу «чистая — наденешь», а по принципу «интересно, ему понравится этот цвет?».
— Арина, возьми себя в руки, — строго сказала она своему отражению — Ты взрослая женщина. Ты пережила Глеба и инфляцию. Какой-то бармен с красивыми руками не выбьет тебя из колеи.
Отражение посмотрело на нее с плохо скрываемым скепсисом. На Арине была надета ее любимая футболка с надписью «Plant Lady» и джинсы, которые она случайно (случайно ли?) выбрала, потому что они подчеркивали то, что Глеб называл «неплохо для девушки, которая ест круассаны».
В «Бутон энд Баттерфляй» день не задался с самого утра. Сначала пришла женщина, которая хотела «букет, как в том фильме, ну вы поняли, где она в красном платье, а он нет». Арина не поняла, и женщина ушла обиженная. Потом курьер привез перепутанный заказ, и вместо пятидесяти розовых тюльпанов ей доставили пятьдесят желтых. Желтые тюльпаны на языке цветов означают «разлуку» и «твоя улыбка лучится, как солнце, но это не точно». В общем, двусмысленная партия. А потом пришел мужчина, который попросил собрать букет для «просто подруги, никакой романтики, но чтобы она поняла».
— Что поняла? — уточнила Арина.
— Ну… чтобы поняла, — замялся мужчина.
Мужчина ушел без букета. Арина вздохнула и пошла проверять свою драгоценную лилию. Восковолистная красавица чувствовала себя превосходно. Бутон раскрылся еще сильнее, и теперь можно было разглядеть все детали: оранжевые лепестки с темными веснушками-крапинками, бархатистые тычинки, покрытые пыльцой цвета охры. Она была настолько великолепна, что Арина на мгновение пожалела, что не может оставить ее себе. Но сделка есть сделка. К тому же, эта лилия была ее пропуском в мир кофе. И, возможно, во что-то еще.
В три часа дня она снова толкнула тяжелую дверь «Хмель Солод». Сегодня в баре пахло не только кофе, но и чем-то сладким — ванилью и свежей выпечкой.
Дэн стоял за стойкой и что-то сосредоточенно выкладывал на блюдце. Он поднял голову, и Арина снова отметила, как идет ему этот барменский фартук — словно он в нем родился. Или, может, дело было в том, как фартук подчеркивал его плечи. Или в том, как рубашка обтягивала его руки, когда он двигался. Короче, дело было определенно не в фартуке.