— Сегодня, — объявил он вместо приветствия — у нас будет высший пилотаж. Латте-арт.

— Звучит как название болезни, — Арина забралась на свой любимый барный стул — «У меня хронический латте-арт, доктор».

— Это болезнь, — согласился Дэн — но приятная. Для начала нужно понять теорию. Латте-арт — это не просто рисунок на кофе. Это наука. Физика. Химия. И немного магии.

— И что мы будем рисовать? Лебедя? Розу? Портрет?

— Для начала сердечко. Это база. Если научитесь делать сердечко, сможете делать все остальное. Сердечко это алфавит кофейного мира.

Он взял маленький металлический кувшин — питчер — и наполнил его холодным молоком.

— Смотрите. Первое правило: молоко должно быть холодным, жирностью три и две десятых процента. Не два и пять, не три и пять, а именно три и два. Иначе пенка будет или слишком жидкой, или слишком плотной. Как с мужчинами, нужен баланс.

— Это вы сейчас про мужчин или про молоко? — уточнила Арина.

— И то, и другое, — усмехнулся Дэн — Теперь включаем пар. Кончик парового крана должен быть чуть ниже поверхности молока. Слышите этот звук?

Раздалось характерное «пш-пш-пш». Дэн держал питчер под небольшим углом, и молоко в нем крутилось, закручиваясь в маленький водоворот.

— Это называется «взбивание», — пояснил он — Мы насыщаем молоко воздухом. Потом опускаем кран глубже, и теперь мы его просто нагреваем. До шестидесяти пяти градусов. Не больше, иначе молоко сгорит и будет пахнуть вареным поросенком. Готово.

Он показал ей питчер. Внутри было не просто горячее молоко. Это было похоже на белую, глянцевую краску — плотная, блестящая, без единого пузырька. Микропена.

— Выглядит как эмульсия для лица, — прокомментировала Арина.

— Ну, в каком-то смысле так и есть. Кофе тоже нужен уход.

Дэн поставил под группу чашку со свежесваренным эспрессо.

— Теперь самое сложное. Вливание. Мы берем питчер в одну руку, чашку в другую. Наклоняем чашку под углом сорок пять градусов. И начинаем лить тонкой струйкой в центр. Видите? Молоко уходит под крема, под пенку эспрессо. Пока мы просто смешиваем.

Арина смотрела завороженно. Это было похоже на какой-то ритуал. Тонкая белая струйка исчезала в темной глубине кофе, и поверхность оставалась коричневой.

— А теперь, — голос Дэна стал тише, как у фокусника перед кульминацией фокуса — Когда чашка почти полная, мы опускаем носик питчера прямо к поверхности. Почти касаемся. И чуть ускоряем поток. Смотрите.

Он качнул питчер. И на темной поверхности кофе начало проявляться белое сердечко. Четкое, с острым кончиком, которое он вытянул последним движением, прочертив линию через центр.