– Вы знали Элизу? – спросила я.

– Покупала у нее сладости много лет назад. Такой же голос, очень внешне… – кивнула на меня. – Похожи. И мимика, и жесты. Особенно когда вы поправляете ленту.

Она коснулась банта на коробке, будто хотела помочь расправить смявшийся край. Я проследила за движением и заметила, как из шва перчатки показался тонкий серебряный кончик.

Боль. Острая, резкая, все произошло раньше, чем я что-либо поняла. Игла скользнула по основанию большого пальца, оставляя красную линию, на мгновение от ужаса стало нечем дышать.

Кайрус перехватил запястье женщины и с такой силой ударил руку о прилавок, что коробка упала на пол. Песочные корзиночки рассыпались по доскам, запах вишни смешался с резким ароматом горького миндаля.

Женщина вскрикнула, попыталась вырваться, но дракон выкрутил ей руку за спину и прижал к деревянному прилавку. Из разорванного шва перчатки выпала длинная игла. На одном конце блестел крошечный прозрачный камень, и капля моей крови ползла к нему по металлу, не падая вниз.

Я смотрела на нее, не отрывая взгляда. Что… Было на кончике иглы? Яд? Чары? Ладонь жгло, пальцы не слушались, а в голове шумело до тошноты.

– Не трогать! – рявкнул Кайрус.

Охранники ворвались в кондитерскую. Один схватил женщину за вторую руку, другой оттолкнул иглу носком сапога, не позволяя ей коснуться досок. Покупательница перестала сопротивляться и повернула голову ко мне.

– Что было на игле? – спросил Кайрус.

Женщина улыбнулась прикушенной до крови губой, но не ответила. Ее взгляд скользнул к прозрачному камню, внутри которого оставалась моя кровь, а затем она резко согнула свободную руку к лицу.

Один из охранников успел перехватить ее пальцы возле рта и вывернул ладонь. С пальцев вниз соскользнула маленькая белая капсула.

– Даже не думай, – холодно произнес дракон. – Связать, проверить рот и волосы.

Женщина продолжала улыбаться. Она не произнесла больше ни слова, и от этого мне становилось только страшнее. Кайрус оказался передо мной, схватил за руку и прижал большой палец выше царапины, останавливая кровь.

– Где болит?

– Л-ладонь. Жжет, – едва слышно произнесла.

– Что еще ты чувствуешь? Жар, холод, онемение?

– Н-не знаю. Кайрус, я не знаю.

Мой голос дрогнул и почти сорвался на крик от паники. Генерал достал платок, обмотал ладонь и крепко сжал, не замечая, что делает мне больнее самой иглы.

– Лекаря сюда, – приказал он, не оборачиваясь. – Немедленно.

Жар в кондитерской стал почти невыносимым, я тяжело дышала, глядя на дракона. На шее Кайруса проступили темные линии чешуи, в глубине глаз вспыхнуло что-то алое. Он медленно повернулся к женщине, и я сама схватила его за руку, боясь, что просто убьет ее.