— Да, да? — заинтересовался я.

— Введите сильного женского персонажа. У вас женщины или существа эфемерные, или сугубо функциональные.

— Романтическая линия? — поднял бровь я.

— Это хорошо бы, но не обязательно. Бабуля какая-нибудь колоритная, генеральша, учёная… У вас там мужской мир, слишком мало женщин.

— М-м-м-да, действительно, — задумался я. — Проблема!

Не списывать же мне женских персонажей с Таси, девочек, Пантелеевны, Юговой, Машеньки Май… Хотя две последние для реваншистского киберпанк-постапокалипсиса очень даже подходящие! Редактор Татьяна увидела этот блеск в моих глазах, и потому сказала:

— Ну, я вижу, творческий процесс пошёл? У вас есть на примете героини?

— По мотивам, по мотивам… — улыбнулся я. — Так что там насчёт сигнальных экземпляров? Когда можно будет пощупать книжку? Я до сих пор поверить не могу — «Золотая рамка», сто тысяч…

— У вас были очень хорошие рекомендации, да и книга — стоящая! Это я как филолог и литературный критик говорю! С меня — рецензия, — вернула улыбку она. — Ну, раз с делами закончено… Может быть, чаю?

Я заозирался в поисках Гериловича. Он, показав своё «вездеходное» удостоверение, оккупировал какой-то телефон и очень вежливо матерился в трубку последние полчаса, выбивая мне встречу с каким-нибудь значительным специалистом в области вирусологии прямо сегодня. И вот теперь его лихая физиономия мелькнула в дверном проёме.

— Смородинцев в Институте гриппа, — заявил полковник. — Сегодня он уезжает в Москву, в Боткинскую больницу, но через час сможет уделить время, минут двадцать. Тут волей-неволей в высшие силы поверишь — такое совпадение! Нам очень повезло, это — уникальный человек!

Я ничего не слыхал про Смородинцева, но Гериловичу не доверять не мог. Наверняка был одобрямс от Волкова, или ещё от кого — повыше. Редактор Татьяна смотрела на нас во все глаза:

— Вы ведь — полковник К.? — спросила она у Казимира Стефановича, и тот расцвёл аки одуванчик под майским солнцем. — Вы вправду так и живёте, как Белозор в статьях писал? А Бирилова он не с вас срисовал? И прямо сейчас вы снова мчитесь спасать мир?

— Не мир… Скорее — пятьдесят миллионов наркоманов, проституток, гомосексуалистов. И десять миллионов нормальных людей, — кивнул на меня Герилович, но было видно, что ему зверски приятно.

А я что? Я про шестьдесят миллионов заражённых СПИДом на 2011 год помнил. Других данных у меня не было. Вот буду стараться вспомнить всё что смогу и зафиксировать в письменном виде, пока таинственного Смородинцева ждём. А потом записи ему передам — это всяко эффективнее будет, чем без толку языком молоть.