— Сенк ю вери мач, — сказал я, вылезая на свет Божий и от души хлопая дверью. И добавил, конечно: — Вот уроды!

Набоков, мать его! Набоков! Набоков, в отличие от меня, по-английски читать научился раньше, чем по-русски, вот в чём штука. А его книги… Ну, скажем так, при всём богатстве языка и эмоциональной глубине произведений — моя жалкая душонка провинциального интеллигента и традиционалистско-консервативное мышление полешука-белоруса в упор не принимали влажные мечтания о двенадцатилетней девочке и историю про траханье дядечки, который притворялся гомосеком с тётечкой, которая была женой слепого инвалида. Траханье при этом происходило в присутствии этого инвалида! В своё время я пробовал читать «Лолиту», плюнул и бросил, потом взялся за что-то другое, потому что люблю читать неизвестные вещи известных авторов… Но это оказалась «Камера обскура», и плевался я ещё дольше. А они — Набоков! Хотели приплести кого-то из наших? Ну так Азимов почти белорус, даром что из-под Смоленска и еврей! Всяко дядька более авторитетный и приятный!

А потом я остановился, как громом пораженный, и сказал:

— Ять! А слона-то мы и не заметили!

— Чего материшься, Белозор? — Герилович в дурацкой кепке и накладных усах был похож на провинциального Остапа Бендера.

— В 1983 году Айзек Азимов заразится СПИДом во время операции на сердце, — сказал я, и почувствовал, как подкашиваются ноги.

— Гера, Гера! — Герилович ухватил меня за грудки и вернул в вертикальное положение. — Какой Азимов, какой СПИД? Ты о чём вообще?

— Мне нужна связь с Машеровым, с Волковым, с кем-то очень-очень важным. СПИД, то есть ВИЧ, это… Это такая сука, что жесть просто! Вирус иммунодефицита человека, он появился вот сейчас прямо! В 1981 году! Но никто про него не знает, понимаешь? Какая-то там циститная пневмония и саркома то ли Калоши, то ли Капуши у гомосеков — только-только сейчас про это первые научные статьи напишут, а потом охренеют! Они ж ни хрена не знают! Да и я почти ни хрена не знаю, но если хоть направление подскажу, то…

— Что, Гера, так всё серьезно? — Гериловичу объяснять ничего не нужно, он со мной давно работал.

— Серьезно… Десятки миллионов людей… — я бы и не вспомнил, если бы не Азимов.

Наркоманы, гомосексуалисты, проститутки… Что о них вспоминать? Но ведь не только они! Нормальные, хорошие люди, оступившиеся один или два раза, или не оступавшиеся вовсе! Детки, которые помирают, если в течение трёх месяцев не назначить антиретровирусную терапию… Азимов, блин, операция на сердце! Помер через десять лет после заражения, было ему лет семьдесят, что ли? Еще б пожил и понаписывал всякого удивительного!