— Потому что в конце концов весь этот транспорт приходится тащить на себе. Байдарки нужно обносить берегом вокруг бобровых плотин, велосипед — переть на плечах, когда пробьёшь камеру или сломаешь спицы. Машину или мотоцикл — вот, толкать, когда заглохнут…

— Резон в ваших словах есть, Герман! — длинные, до плеч, волосы Габышева стали похожи на мокрые чёрные сосульки. — Но это у вас сейчас туризм. А у меня — насущная необходимость! У меня овечки некормленые!

— Овечки? — похоже, сегодня был день открытий.

— Овечки! Мы в Комаровичах кооператив организовываем. По производству изделий из овечьей шерсти, с полным циклом — от непосредственно разведения овечек до готовых носков, платков и варежек. Я документы ездил оформлять!

— А почему в Слуцк, а не куда поближе? — я ступил ногой в колдобину, и мои замшевые кроссинговые боты тут же стали ещё более мокрыми, если это вообще было возможно.

— Так никто в виду не имеет, как это делать! Не было у нас независимых кооперативов уже лет пятьдесят! Вот — в Слуцке золотой человек нашёлся, помог с бумажками… А наши дундуки уже подпишут! Так-то!

— Дела-а-а! — сначала — клубника, теперь вот — овечки…

Похоже, эта самая Модернизация, о которой все говорят, на селе двигается куда как быстрее, чем в городе! Только выбрался из стольного града Минска, как сельские нэпманы новой формации попёрли целыми табунами! Или то — отарами?

У нас уже зуб на зуб не попадал, когда, наконец, развиднелось и выглянуло пекучее майское солнце. Полтора часа проливного дождя если и не доконали нас полностью, то боевой дух опустили до самой нижней отметки.

И, конечно, в этот самый момент с какого-то просёлка на трассу вырулил, весело пофыркивая мотором, трактор небесно-голубого цвета и неизвестной мне модели.

— Эй, болезные! Вас подцепить? — высунулся из кабины усатый, загорелый и голубоглазый полешук неопределённого возраста.

— Подцепи уж, будь любезен! Встряли мы тут как… Как немцы под Москвой! — развёл руками Габышев.

— Но в кабине у меня места нет! А вы насквозь мокрые… Простудитесь на ветру-то! Хотите — дам одеяло? Но у меня одно! — тракторист попался заботливый.

— У меня сменка есть! — сказал я. — Если минуту подождёте — я быстро переоденусь.

— А мне давайте одеяло! — стуча зубами, проговорил Габышев.

Так мы и ехали — со скоростью примерно сорок километров в час, подцепленные за трос к трактору. Картина была фантасмагорическая: Габышев — за рулём мотоцикла, в зелёно-белом клетчатом одеяле и мотоциклетном шлеме, и я — в трусах-боксёрах и клетчатой же, но красно-чёрной рубашке на голое тело, потому как все остальные вещи были совсем мокрые. Хорошо хоть рукопись «нетленки» в герметичный футляр догадался заранее положить… А за нами на ветру развевались штаны и майки — в тщетной надежде хоть немного просохнуть по пути до Комарович.