— Кто все эти люди? — я встал со своего места и спросил это как можно громче, когда лектор предложил задавать вопросы. — Кто все эти люди на обложках ваших успешных книг?

Он разразился целой тирадой из имён и фамилий, которые снова мне ничего не сказали. Я, блин, считаю и считал себя читающим человеком, но из всей названной им плеяды писателей, которые активно публиковались и получали бешеные бабки в Америке на рубеже семидесятых годов, я не знал никого! А потому сказал:

— Матвей Комаров.

— Что? — на меня смотрели все, включая заседающий на сцене «президиум» из маститых дельцов от книгоиздания и заканчивая студентами.

Похоже, по крайней мере большинство из этих обложечных типов были присутствующей публике знакомы. Но не мне, не Яхиму и не Анджею. И не ещё паре-тройке приглашённых гостей-писателей — из Швеции, Германии, Франции. Да, часто за границей об авторе узнают только после его смерти, но я и в две тысячи двадцатых не помнил никого из этих успешных и продаваемых!

— Матвей Комаров, кто из вас его знает? Кто знает такого успешного русского писателя? — я обвёл взглядом народ и увидел в их глазах досаду и недоумение. — А Достоевского? Достоевского все знают, да? Они издавались примерно в одно время. Я попрошу товарища… э-э-э-э, мистера Пакиратана помогать мне с переводом и пана Анджея — тоже, мой английский не очень хорош. Договорились? Так вот, в конце девятнадцатого века книга Матвея Комарова «Славный мошенник и вор Ванька Каин» могла иметь разовый тираж в пятьдесят или сто тысяч экземпляров! И распродавалась за несколько дней. А Достоевский? За все книги не скажу, но первый том «Братьев Карамазовых» в 1881 году издали в количестве пяти тысяч штук! Его читали интеллигенты и дворяне, а массовому читателю Фёдор Михайлович был неизвестен. Кто-то будет спорить с тем, что Достоевский — это великая литература?

— Мистер Белозор, верно? — бородатый маркетолог из «Random House» со сцены ткнул в меня пальцем жестом дяди Сэма. — Ваша книга готовится к изданию тоже в сто тысяч экземпляров, да? Поэтому слышать такие слова от вас — странно! Какие же критерии успешности книги предлагаете вы?

— Их нет, этих критериев. Есть только люди, читатели, которым в данный момент жизни зашла книга или нет. Если слова, облечённые в текст, камертоном отозвались в душах большого числа людей… Большого из тех, кто вообще её прочитал — значит, книга хороша. Великая она или нет — это решает каждый читатель для себя. Потому что книга является отражением читателя ровно в той же степени, что и писателя. Порнографические романы продаются удивительно успешно, но вы ведь не называете их авторов великими писателями? Хотя их целевая аудитория огромна, и продажи — космические, да? Но они ведь не отзываются в душе, не затрагивают никаких струн!