Он понимал по-русски, довелось проходить подготовку на Кубе, у советских инструкторов. Но старый партизан явно мандражировал — ситуация была сумасшедшая, кто угодно занервничает! Карлос жестом приказал подчинённым остановиться и рассредоточиться ещё сильнее. Пожар хорошо освещал всё происходящее, и десятки глаз следили за бородатой башкой одного из самых опытных бойцов Сияющего Пути, который осторожно двигался в сторону посёлка. Русский заметил его и приветственно помахал рукой.

— Смелый сукин сын! — проговорил кто-то.

Гонзало, держа советского журналиста под прицелом автомата, двинулся вперёд. Приблизившись, он начал что-то спрашивать, русский — отвечал, и лицо партизана становилось все более растерянным.

— Команданте! — крикнул Гонзало. — Вам нужно поговорить с этим человеком! Он ручается, что не тронет нас больше!

— Не тронет? — фыркнул Карлос. — Да что о себе возомнил этот ревизионист? И что значит — больше⁈

— Похоже, хефе, это он устроил все эти ловушки… — студент справа был какой-то слишком говорливый.

— Заткнись, просто заткнись! — буркнул Карлос и принялся лихорадочно размышлять, как же быть дальше.

Не пойдёшь — покажешь себя трусом перед людьми, да и обстановка останется неясной. Вступишь в переговоры — потеряешь сильную позицию. Переговоры нужно вести при достижении неоспоримого преимущества. Например, приставив нож к горлу оппонента. Или — пистолет к голове! Карлос вскочил и быстрыми шагами пересёк пространство до горящей сцены, приблизился к Гонзало и русскому, и, вскинув руку, ткнул стволом пистолета в лоб журналисту и глянул ему прямо в глаза. На самом деле получилось не очень — роста этот верзила был великанского!

— Я бы не стал этого делать, команданте, — тон Гонзало был очень печальным. — Этот чокнутый держит в одной руке гранату, а в другой — кольцо от неё. А ещё — он, вроде как, один из наших! Мы в дерьме, команданте.

— Так что ж ты сразу не сказал⁈ — вызверился Карлос, не опуская руку с пистолетом.

— Так я сам не знал! — грустно пожал плечами Гонзало. — Только сейчас заметил.

— Миерда! — выругался команданте.

Что делать дальше, он совершенно не представлял. Ясно было одно: хитрый план Штаба и все придумки Вальдеса собрались стройными рядами и, напевая революционные песни, пошли прямо эн эль куло.

* * *

Эти двое не вызывали у меня особенно негативных эмоций. У бородатого боевика на руке даже имелся шеврон с серпом и молотом. Взгляд волей-неволей прикипел к этой нашивке, и я с удивлением понял, что знаю этот символ! Он отличался от нашего, советского герба несколькими незначительными деталями: может быть, в Андах эти инструменты в силу географических особенностей выглядели по-другому?