Соня завела новый файл. Назвала его «М», потому что писать «Мира» было страшно. Выделила для себя нужные столбцы. Дата, событие, свидетели, источник, странности. Первой строкой легли молчаливые звонки. Второй она записала силуэт у мастерской. В третьей значился грузовик. В четвёртой, курсивом, собственный сегодняшний звонок:«угроза, мужской голос, спокойный, номер не определяется».

К половине третьего ночи строк было одиннадцать, ромашка остыла окончательно, а страх притупился. Он, как и хаос, разложенный по столбцам, сильно терял в размере.

Соня встала, подошла к книжной полке и достала единственную фотографию в рамке, которая пережила все её переезды. На фото две малолетние дурочки-первокурсницы стояли на фоне гипсовой головы Аполлона. Мира, тощая, ни груди, ни попы. Как всегда насупленная, с карандашом за ухом и невнятной кичкой из тёмных волос на голове. И сама Соня, рыжая кудрявая, отчего-то в свитере с рождественскими оленями в мае, стоит и хохочет.

На первом курсе кудрявую в свитере с оленями собирались отчислять. За несданные с зимы хвосты и «профнепригодность», а на деле за то, что она имела своё мнение и поспорила с завкафедрой при комиссии.

А тощая и насупленная, которую все считали букой и даже немного обижали по первости, единственная со всего потока встала и сказала комиссии, что если профнепригодность, это умение организовать выставку курса за три дня, когда все остальные либо пили, либо паниковали, то она просит отчислить и её тоже, за компанию, потому что рядом с такими пригодными ей делать нечего.

Соню не отчислили. Миру, как ни странно, тоже. С тех пор прошло много лет, тощая лепила ангелов, кудрявая устраивала свадьбы, и всё это время между ними действовал договор, ни разу не произнесённый вслух. Никогда не бросать своих. Даже когда плохо и страшно.

Соня поставила фотографию на место.

– Ну что, – сказала она вслух своей пустой кухне, потому что молчать было хуже, – пугать меня будем, значит. Меня. Человека, который пережил свадьбу Петровых -Волконских?!

Кухня уважительно промолчала, про свадьбу Петровых-Волконских эта квартира была наслышана во всех подробностях и без всяких стеснений.

Соня вернулась за ноутбук, сохранила файл и позволила себе то, что откладывала всю ночь и утро. Полчаса честного, некрасивого рёва в кухонное полотенце, с соплями и слезами, потому что страшно. Потому что из квартиры выходить не хотелось. Потому что нужно идти к Мире, но именно это запретил ей делать голос. И потому что Мира ей не отвечала, должно быть подруга устала от настойчивых звонков с незнакомого номера, и стала отключать телефон на ночь.