– Это вы составляли? – парень листал таблицу на её ноутбуке. – Перекрёстные ссылки, цветовая разметка. – Сами?

– А что? – Соня мгновенно ощетинилась, готовая защищать своё детище до последней капли крови. – Слишком по-дилетантски выглядит?

– Нет же, это лучший свидетельский материал, который я видел за два года службы. – Лейтенант сказал это без всякой галантности и без желания поразить девушку, скорее с чистой профессиональной досадой. – У нас потерпевшие обычно «ну, это было где-то в среду… или в четверг». А тут хоть в суд неси. Вы, случайно, в органах не работали?

– Я организатор свадеб. – Соня вздёрнула подбородок, ожидая привычной усмешки, которой её награждали подавляющее большинство лиц мужского пола, стоило назвать им свою профессию.

– А, тогда понятно, – серьёзно кивнул Воробьёв. – Женщины с паническими атаками, логистика, тайминг, управление людьми в условиях жёсткого дедлайна. У нас в отделе половина этого не умеет.

Соня открыла рот, за всё время никто ни разу не восхитился её табличками. Восхищались платьями, банкетами, фейерверками, но не табличками.

– Если вспомните ещё что-то, – теперь уже Воробьёв достал крохотный бумажный блокнот из нагрудного кармана, вырвал из него листок и написал номер, – Звоните напрямую мне, не через дежурную часть, так быстрее будет. В любое время.

– В любое? – машинально переспросила Соня.

– Ну… – Лейтенант вдруг слегка смутился, что при его серьёзной худощавой физиономии выглядело неожиданно. – В разумное любое.

Полицейские ушли, оставив номер для связи и атмосферу неполного, но всё же облегчения. Формальный шаг был сделан, заявление подано и появился хоть какой-то канал объективной информации.

– Видишь. – Соня закрыла за ними дверь. – Теперь разберутся. Держу пари, окажется какой-нибудь одержимый поклонник из бывших заказчиков. А мистическая чушь, это прикрытие для банального, хотя и опасного расстройства. Жалко даже человека. Главное, чтобы глупостей не успел наделать, но и нам о себе думать надо.

– Может быть, – тихо отозвалась Мира.

И удивилась тяжести, с которой отозвалась эта мысль. Записи камер могли разоблачить Марка как обычного преследователя.

«Ну и прекрасно? Ну и что с того? В проулке то камер не было».

Соня осталась ночевать у Миры. Но перед тем, как лечь, они ещё долго сидели на диване с горячим чаем и плюшками с вареньем, которые Соня сотворила из всего того, что нашла на кухне. Подруги разговаривали и перебирали версии, немного обсудили новогодние праздники, а потом усталость всё-таки взяла своё.

***

Следующие два дня прошли в относительном затишье. Мира наконец завершила лицо ангела. Результат вызывал у неё смутное беспокойство, потому что выражение ожидания, застывшее в глине, отражало что-то более глубокое, чем скорбь по умершему. Но что конкретно, Мира сформулировать так и не смогла.