– Мира, простите за поздний звонок, но я должна вам рассказать. Я подняла всё, что есть по жреческим культам, списалась с коллегой из Великого Новгорода… Вы слушаете?

– Слушаю. – Мира прижала телефон плечом, попутно доставая блокнот и ручку.

– В этих культах существовало понятие истинного имени. Тайное имя, которое сущность открывала только одному человеку. Считалось, что имя – это власть, такое есть во многих культурных традициях. Ведь тот, кто знает истинное имя, может позвать его носителя через любую преграду, через время и расстояние. Даже смерть не помеха тому, кто знает имя. – Валентина Алексеевна перевела дыхание. – А теперь главное. В одном из поздних списков клятвы, записанной у вас на рисунке, есть продолжение, которое в вашем варианте отсутствует.

– Какое продолжение?

–«И имя, произнесённое любящей, разомкнёт любую печать». – Валентина Алексеевна помолчала. – Я понимаю, для вас это, вероятно, просто красивая формула. Но в жреческой традиции это была не метафора, а инструкция. Имя как ключ, Мира. Им пользовались, когда всё остальное уже было потеряно. Из этой же традиции проистекает и страх перед именем, и наречение ребёнка разными именами, чтобы не позвал и не увёл, кто плохой. И даже понятие, дошедшее до наших дней, как невестка, значит «Невесть кто». Без имени, чтобы девушку не украли и не подменили.

Мира записала фразу в блокнот дословно, два раза подчеркнула слова «имя» и «печать».

– Спасибо, Валентина Алексеевна. Это…для меня очень важно.

– И ещё одно. – то ли голос женщины стал тише, то ли в трубке появились помехи, но Мире пришлось прислушиваться к каждому слова своего бывшего педагога. – В тех же источниках упоминается зеркальная сторона. Имя, отданное недостойному, становится оружием против носителя. Один из текстов называет это «первым предательством мира». Будьте осторожны с тем, кому рассказываете о своих находках, милая. Я старая женщина и не верю в мистику. Но в архивах я верю каждой странице.

***

Мира не планировала спать этой ночью, хотела дождаться утра, чтобы позвонить Соне и поделиться новостями. Но у Судьбы были другие планы на Миру Виноградову, и к рассвету, и разум и тело прекратили борьбу и отступили перед сновидениями.

Сон начался со знакомой уже площади и с чёрного камня, и казалось, что Мира теперь узнаёт в этом древнем граде очертания Петропавловской крепости, и берег Невы, волнами бьющийся в стены высоченного дворца со шпилями.

Женщина из её сна, так не похожая на Миру внешне, но такая близкая по духу, шла через зал под руку с пожилым мужчиной. Хор голосов вокруг звучал пронзительно Женщина, а значит и Мира, чувствовала волнение и глубокую, переполняющую её радость