Вопрос заставляет меня задуматься.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что такая концепция требует поддержки пространства. Если идея про память, то память должна быть не только в рисунках. Архитектура тоже должна это говорить.

Я несколько секунд молчу. Это именно та мысль, которая крутилась у меня в голове последние дни. Я просто ещё не успела её сформулировать.

— Да, — наконец отвечаю я. — Это нужно обсуждать с ним.

— Значит, будет разговор.

Он говорит это так спокойно, будто речь идёт о прогнозе погоды.

— Рабочий разговор, — уточняю я.

— Конечно.

В этом одном слове скрыто гораздо больше, чем должно. Вера внимательно изучает содержимое своей тарелки. Я смотрю на Максима.

— Ты тоже это слышишь?

— Что именно?

— Интонацию в слове «конечно».

— Это просто слово.

— Разумеется.

— Катя.

— Молчу.

Мы возвращаемся к ризотто.

После ужина мы перебираемся в гостиную. На столике появляются чайник, чашки и тарелка с печеньем, которое никто особенно не собирается есть, но которое почему-то всегда оказывается на столе. Вера устраивается на диване, поджав ноги под себя. Из кабинета доносится негромкий звук закрывающейся двери. Максим ушёл работать. У него что-то срочное. Мы остаёмся вдвоём. Некоторое время молчим. Потом Вера делает глоток чая и смотрит на меня поверх чашки.

— Рассказывай.

— Что именно?

— Всё, что ещё не рассказала.

Я усмехаюсь.

— Очень конкретно.

— Я старалась.

За окном медленно кружится снег. Я некоторое время наблюдаю за белыми хлопьями в свете фонаря. Потом всё-таки говорю:

— Он сказал, что научился думать о людях только после того, как потерял что-то важное.

— Думаю, он говорил про вас.

— Скорее всего.

— И?

— Что "и"?

— Что ты почувствовала?

Я пожимаю плечами.

— Ничего.

Вера выразительно поднимает бровь.

— Правда.

— Катя.

— Я услышала. Запомнила. Отложила.

— Отложила?

— Да.

— В папку?

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— Что?

Вера улыбается уголком губ.

— В папку.

— Какую ещё папку?

— Ту самую.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Конечно.

Она делает ещё один глоток чая.

— Катя, ты уже три недели складываешь всё в одну большую внутреннюю папку и делаешь вид, что её не существует.

— Это называется здоровые границы.

— Нет, — спокойно отвечает Вера. — Это называется: «Я аккуратно архивирую всё, что чувствую, чтобы не пришлось с этим разбираться».

Я смотрю на неё. Невозможно спорить с человеком, который знает тебя двенадцать лет. Особенно когда он прав.

— Это разные вещи.

— Не всегда.

Тишина растягивается между нами. За окном проезжает машина, и свет фар скользит по потолку.

— Я просто наблюдаю, — говорю наконец.

— Угу.

— Это рабочий проект.