— Ничего, мне полезно акклиматизироваться, — отмахнулся Захребетник. — Заодно испытаю новый амулет. Новейшая разработка, переносной кондиционер.

— Что-что? — не понял Лебедев.

— Охлаждающая установка, — перевёл Захребетник. — Ознакомьтесь пока с текущими делами управления! — приказал он Распашным.

И быстрым шагом направился к двери.

* * *

«Когда-нибудь ты меня всё же подведёшь под монастырь, — ворчал на ходу я. — Ну вот что, по-твоему, Лебедев и Распашные должны обо мне подумать? Ни с того ни с сего посреди рабочего дня срываюсь с места и отправляюсь гулять по городу!»

«Делать Лебедеву больше нечего, только о тебе думать, — фыркнул Захребетник. — А Распашные — твои подчинённые, им удивляться начальственной придури по штатному расписанию не положено».

«Да скажи хотя бы, что ты забыл в этом дворце? Что за срочность такая?»

«Не во дворце, а в мавзолее, то бишь в усыпальнице. Там нефритовое надгробие Тамерлана, ты же слышал».

«Ну и что? Лебедев сказал, что на камень наложено древнее заклятие!»

«Нет такого сейфа, Миша, который при должном умении нельзя было бы вскрыть, — проворчал Захребетник. — И нет такого заклятия, которое нельзя уничтожить… То-то мне ещё вчера показалось, что тянет откуда-то знакомыми эманациями!»

«Ещё вчера? А почему ты мне не сказал?»

«Дак то-то и оно, что тянуло всего мгновение, потом прекратило. Я даже сообразить не успел, откуда идёт. И сегодня, когда мы в управление ехали, я снова эманации почувствовал — и снова на краткий миг. А сейчас, как Лебедев про мавзолей вспомнил… В общем, проверить надо. А если тебе этого недостаточно, считай, что я старого знакомого навестить хочу».

«Какого знакомого?» — не понял я.

Захребетник вздохнул.

«Ох, Миша, ну до чего ты бестолковый! Тамерлана, конечно. Какого же ещё».

«Э-э-э, — пробормотал я. — А это тот Тамерлан, который разрушал города и устраивал массовые казни? Я ничего не путаю, мы об одном и том же человеке говорим?»

«Это тот Тамерлан, который уничтожил хаос, именуемый Золотой Ордой, — отрезал Захребетник. — Централизовал власть, развивал ремесленничество, покровительствовал наукам и культуре. Разорённый Чингисханом Самарканд, к твоему сведению, отстроил он».

По узким улочкам древнего города Захребетник почти бежал. Жара стояла страшная, но дискомфорта я не испытывал — Захребетник, как всегда, руководствовался какими-то своими резонами. И если ему для чего-то было нужно, чтобы моё тело оставалось бодрым и свежим, никакие климатические условия повлиять на это не могли. Но я из вредности продолжал ворчать.

«Можешь хотя бы объяснить, почему ты так несёшься? Этот мавзолей, если я правильно понял, стоит уже полтысячи лет. И все эти годы твой так называемый знакомый лежит себе смирно, никуда не отлучаясь. Ты правда думаешь, что за полчаса что-то может измениться?»