«Удивительное место этот базар, — хмыкнул Захребетник, разглядывая торговые ряды моими глазами. — Всего лишь площадь с вечной толчеёй и беспорядком. Что может быть эфемернее? А он стоит уже тысячу лет и исчезать не собирается. Империи рождались и рассыпались в пыль, а самаркандский базар всё торгует. Сколько завоевателей он повидал? Все они сгинули, растворившись в веках, а базар стоит на том же месте. И дыни на нём всё такие же сладкие, и торговцы всё так же орут, как не в себя».

«Чего это тебя на философские мысли потянуло?»

«Вспомнил, как был здесь в прошлый раз. Кстати, а где твои архаровцы?»

Оглянувшись, я обнаружил близнецов возле лотка торговца сластями. Чтобы не искать их потом по всему базару, я присоединился к ним. Братцы дорвались до сладкого и пробовали всё, что лежало на лотке. И брали по два фунта всего, что понравилось.

Юнус, наблюдая, как близнецы одинаковыми движениями пробуют сладости, только качал головой. Похоже, он никак не мог решить, один человек перед ним или всё-таки два.

— Халву берём.

— Ореховую.

— И кунжутную.

— И вот эту тоже заверните.

— И того ещё. Два.

— Не слипнется у вас? — шёпотом поинтересовался я у них.

Они синхронно посмотрели на меня и хором заявили:

— Нет!

— У нас недостаток сладкого в организме, — вздохнул Борис.

— Мама воспитывала нас в строгости, — Леонид состроил печальную мину.

— Теперь мы компенсируем!

Я тоже не удержался и взял у торговца твёрдых полосатеньких «подушечек». Как подсказал мне Юнус, называемых парвардой. Наконец близнецы нагрузились сладким, и мы двинулись дальше.

Возле рядов с пряностями сидела на коврике старуха-гадалка. Тёмное лицо, сплошь изрезанное морщинами, монисто из серебряных монет. Перед ней были разложены какие-то цветные камешки, обожжённая баранья лопатка, верблюжьи ашички, раскрашенные в красные и зелёные цвета, и ветхая книга с китайскими иероглифами, в которой она «смотрела» значение выпавших знаков.

Старуха увидела близнецов и начала зазывать их на ломаном русском. Обещая предсказать будущее, рассказать всю правду и поспособствовать удачной женитьбе. Но стоило ей увидеть меня, как гадалка всплеснула руками, накинула на голову платок, закрывая лицо, и стала, раскачиваясь из стороны в сторону, негромко завывать что-то непонятное.

— Что она говорит? — спросил я Юнуса.

Паренёк замялся.

— Говорит, что не станет вам гадать, таксыр. Говорит, зачем гадать человеку, за плечом которого сидит старый джинн. Глупая старуха! Вы не слушайте, они всем такое говорят, чтобы денег дали.

«Не такая уж и глупая, — хмыкнул Захребетник, и мне показалось, что он польщён. — Глазастая бабка. Джинн! Только необразованная, не разбирается в иных сущностях».