Ловчинский кивнул.

— Согласен. Идём опрашивать домашних. Глядишь, прояснится что-то.

* * *

Место, где проживала покойная Мария Свонкина, представляло собой дешёвый доходный дом. Полы в доме скрипели, окна не мыли, кажется, ни разу со дня постройки, электрического освещения не было, пахло нищетой и затхлостью. Я подумал, что зимой тут, должно быть, ещё и холодно.

— Девица была с виду вроде приличная, — бухтела хозяйка дома, карабкаясь с нами по грязной лестнице на второй этаж, где снимала комнату Мария Свонкина. — Вина не пила, мужиков не водила, оплату если и задерживала, то ненадолго. Хотя, с другой стороны, кто их, нынешних, разберёт? Кавалер ейный, который её убил, тоже с виду парень как парень. День-деньской тут рядом с домом ошивался, я бы и не подумала никогда! А он, вишь, чудовищем оказался. В клочья её порвал.

— Это пока всего лишь предположение, — сухо сказал я. — Убийства никто не видел, вина Чернова не доказана.

Хозяйка всплеснула руками.

— Да чего же доказывать? И так всё ясно. Приревновал да убил.

— Приревновал? — быстро спросил Ловчинский. — К кому?

Мы вошли в комнату. Н-да. Дом Дюдюкиной в Туле по сравнению с этими апартаментами — царский дворец. Всё, что влезло в тесную комнатушку, — кровать, сундук для одежды, колченогий стул да табурет с тазиком для умывания.

На окошке висела кисейная занавеска. Стены украшали картинки, вырезанные из журналов. Мария Свонкина всеми силами пыталась создать в своём убогом жилище подобие уюта.

— Да вроде был у неё какой-то. — Хозяйка грузно плюхнулась на кровать и наблюдала оттуда, как мы осматриваем комнату. — В последние дни она радостная ходила. И мне сказала: ищите, мол, Ненила Спиридоновна, нового жильца. Я, мол, до конца месяца отсюда съеду.

— И что же вы? Начали искать? — спросил я.

Хозяйка махнула рукой.

— Да вот ещё. Я чай не девка, чтобы в сказки верить. Рассказать вам, сколько их тут таких побывало — которым кавалеры обещали золотые горы и луну с неба в придачу?

— А что это за кавалер-то был? Вы его видели?

— Нет, — досадливо сказала хозяйка. — Не видала. Она говорила, что богатый и чуть ли не с титулом, сюда ему ходить невместно.

— Ясно, — буркнул Ловчинский.

Осмотр комнаты ничего не дал. Соседи Свонкиной, опрошенные нами, о её загадочном кавалере, как и квартирная хозяйка — слышать слышали, но видеть ни разу не видели.

— Значит, он специально тут не мелькал, — сказал я. — Если бы мелькал, о его существовании знали бы не только домашние, но и Чернов. И уж этот нам про соперника непременно рассказал бы.

— А может, этот так называемый кавалер потому здесь не мелькал, что он плод воображения Свонкиной, — проворчал Ловчинский. — Молодые дурочки любят себе богатых женихов выдумывать. И чтобы непременно с титулом.