— Ммм… — Цаплин замотал головой и хрипло ответил: — Всё хорошо, Миша, всё хорошо. Вы регистратор не потеряли? Дайте сюда, я должен проверить, что всё записалось.

В этот момент на меня налетел возмущённый Ловчинский.

— Нет, вы мне объясните! — Он размахивал руками и корчил страшные рожи. — Это как понимать? Я, значит, стой сторожи парадное крыльцо, а вся потеха — внутри⁈ Даже упыря не увидел!

— Ничего особенного, упырь как упырь. На покойника несвежего похож.

— Да? Ну, тогда неинтересно, я такого добра уже насмотрелся за службу.

Остальная команда тоже была несколько разочарована, что им не дали «пострелять по упырю». Близнецы так и вовсе сидели на обратном пути с обиженным видом, словно их сладкого лишили. А мне, между прочим, тоже было досадно, что Захребетник отстранил меня и сам уничтожил нечисть. Но показывать ему это я не собирался: уж что-что, а высмеивать чужие обидки Захребетник умел отлично.

* * *

Приехав утром в управление, я первым делом позвонил в Тайный приказ и вызвал Кинокефальского. Приехал он через час, раздражённый, нервный и явно не спавший этой ночью. Похоже, в Тайном приказе тоже случаются авралы, и работать там порой приходится до рассвета.

— Что у вас случилось, Михаил Дмитриевич? — с порога спросил он, комкая перчатки. — Что-то с Яковом?

— Идёмте, Андрей Христофорович. Сейчас сами всё увидите.

«Ох, Миша, и любишь же ты дешёвые эффекты, — хмыкнул Захребетник. — Мог бы и по телефону сказать».

«Учусь у лучших», — язвительным тоном ответил я.

«Плохо учишься. Я бы ещё оркестр заказал для торжественного воссоединения родственников».

По дороге к нам присоединился Ловчинский. С папкой под мышкой, официальным выражением лица и строгим взглядом. Втроём мы спустились на лифте в подвал, в блок временного содержания. Когда наша процессия появилась возле камеры Чернова, тот вскочил с кровати и умоляющим взглядом впился в подполковника. А тот сжал губы и сдержанно кивнул племяннику.

— Яков Чернов! — торжественно объявил Ловчинский, раскрывая папку. — Следствием установлено, что к убийству Марии Свонкиной вы непричастны. Настоящий убийца найден и понёс наказание. Постановлением следственного отдела Коллегии Государевой Магической Безопасности вы освобождаетесь из-под стражи.

Я распахнул дверь камеры и сделал приглашающий жест.

— Прошу, вы свободны.

Чернов моргнул. Потом ещё раз. Перевёл взгляд с Ловчинского на меня, с меня на Кинокефальского, только по лицу дяди понял, что его не разыгрывают. Сам Кинокефальский тоже не ожидал подобного поворота и не скрывал удивления. Он шагнул в камеру и молча обнял племянника. Тот ткнулся ему в плечо и застыл, вздрагивая.